– Да разве ж такое бывает, – опять стала хихикать девушка, – чтобы господа с холопами равны были? Самим господом положено, что господа править должны, а мы, крепостные, в услужение им даны. Ужель где-то люди супротив божьих законов живут? Нет, такого быть не может никак.
На секунду Грише показалось, что он разговаривает с твердолобым Титом, который тоже все на свете сводил к божьей воле. Впрочем, удивляться было нечему. И Тит, и Матрена получили одинаковое образование.
– Я не вру, – немного успокоившись, заверил Гриша, усаживаясь на лежанку рядом с Матреной. – Вот те крест! И еще у нас можно не только в брачном сарае сношаться, а вообще везде, даже в общественном транспорте. И не только с кем господа разрешат, а с кем захочешь. Вот я слышал, Яшка, засранец преступный, на тебя заглядывался.
– Кто тебе рассказал? – испугалась Матрена.
– Да так, не важно. Но заглядывался ведь?
– Ну, да.
– А он тебе нравился? Хотела бы ты с ним в брачном сарае покувыркаться?
С точки зрения Гриши вопрос был самый невинный, но Матрена вдруг густо покраснела и опустила глаза. Гриша с огромным удивлением уставился на собеседницу – а он и не знал, что девушки умеют краснеть от стыда, и что это чувство вообще им присуще.
– Мне он не очень нравился, – пробормотала Матрена, не поднимая глаз. – От него все время туалетом пахло… изо рта. И глупый он был очень. Подарил мне огрызок яблока, и стал говорить, как барина нашего любит….
– Вот, – кивнул Гриша. – А приказал бы тебе барин с Яшкой в брачный сарай идти, ты бы пошла?
– Конечно. Как же не пойти? Супротив барской воли не поступишь.
– А вот там, откуда я, такого нет. Там девушка только с тем в брачный сарай ходит, с кем сама захочет. Или с тем, кто больше заплатит. То есть это одно и то же. Обычно, кто больше заплатит, с тем она и захочет.
– Все выдумываешь и выдумываешь, – опять захихикала Матрена. – И где же это место такое, где холопы как господа живут?
Гриша попытался себе представить, как объясняет Матрене теорию ветвящейся вселенной, которую он сам ни черта не понял, как рассказывает ей о пространственно-временном континууме (Гриша специально выучил этот термин, чтобы произвести впечатление на Ярославну), и сразу же ощутил, что грузить такими неподъемными вещами невинную девичью душу совсем не нужно. Требовалось нечто более простое и доступное пониманию. Следовало учесть, что Матрена не умела ни читать, ни писать, по телевизору смотрела только «Доброе утро холопы» и «Слугу покорного», а все ее представления об окружающем мире формировались под влиянием проповедей святых старцев. Общение с Танечкой обогатило словарный запас горничной, из рассказов барыни она кое-что узнала о той вселенной, что лежала за пределами имения, но всего этого было слишком мало, чтобы смириться с существованием параллельных миров. К тому же подобные вещи противоречили учению святых старцев, а если святые старцы о чем-то не упомянули в своих проповедях, то этого, следовательно, и на свете нет. Ни на этом свете, ни на каком-то другом, будь он параллельный или перпендикулярный.
– Это в другом имении, – сказал он в итоге. – Очень далеко отсюда.
– Тебя разве из другого имения купили? – спросила Матрена.
Поскольку холопы мужского и женского пола почти никогда не пересекались, Гриша со спокойной душой сказал, что да.
– Только у нас там не совсем имение, – стал объяснять он. – У нас там демократия.
– Кто?
– Эта самая…. Как ее?.. Свобода.
– А это как?
– А вот так. Допустим, тебе барин приказывает с Яшкой в брачный сарай идти. Ты не хочешь, но идешь. А жила бы ты в нашем имении, ходила бы в брачный сарай только с тем, с кем хочешь. Не хочешь с Яшкой – не ходи. А если идешь, то плату с него взимаешь.
– Что есть плата? – заинтересовалась Матрена.
– Деньги, что же еще.
– Деньги у господ бывают, – заметила девушка, – холопам они не надобны. Святой старец Маврикий молвил, что в деньгах великое зло, и коли холоп их в руки возьмет, то пропала его душа.
– Ладно, – не стал настаивать Гриша, поскольку понял, что вопрос о деньгах слишком сложен, и объяснить Матрене всю их ценность и важность будет нелегко. – Тогда вот так. Ты идешь с Яшкой в брачный сарай, а он тебе за это дает пирог.
– С чем?
– Блин! С чем захочешь. С мясом, например.
– На что мне пирог с мясом? – удивилась Матрена. – Мясо – господская еда. Холопу от него один вред.
– Хорошо, понял. Тогда пирог с турнепсом.
– Большой?
– Такой, что в рот не влезет! – разозлился Гриша. – Что ты зациклилась на мелочах? Я тебе принцип объясняю.
– Я люблю пирог с яблоками, – ни с того ни с сего вдруг сообщила Матрена. – Его барыне Татьяне каждую среду на завтрак подают. Она иногда ест, а иногда не хочет. Тогда надкусывает и мне отдает.
– Зачем надкусывает, если не хочет?
Матрена опять начала улыбаться.
