— А ты кто будешь? Охотник что ли?
— Просто хочу заработать, — ответил я. — Сколько за мертвяка заплатишь?
— Погоди, быстрый дюже. Мичка! — Попляй гаркнул так, что Домино вздрогнула.
Из сеней в горницу вполз ужом щуплый, замер в полупоклоне.
— Сходи за Каратаем и его ребятами, пусть идут сюда немедля. И при всем наряде, понял?
— Ага, — щуплый, тревожно глянув на нас, тут же нырнул обратно в сени.
— Ну, так как насчет работы? — напомнил я.
— Ты не торопись, давай сначала о другом поговорим. К кому в Холмы пришел?
— Ни к кому. Так, мимоходом к вам заглянул.
— Роздолец?
— Можно и так сказать.
— Полукровка, что ль? — Попляй помешал ложкой щи. — Ты сам какого сословия? Воин, пахарь, купец?
— Я путешественник, — с некоторым раздражением ответил я. — А тебе какое дело?
— Да никакого, просто спросил, — Попляй с шумным хлюпаньем втянул в себя еще одну ложку щей. — А идешь откуда и куда?
— Иду с севера в Проск. Еще чего тебе сказать?
— Один, с девкой? Храбер ты больно, — Попляй отложил ложку. — Или смерти не боишься?
— Ее все боятся. Вижу я, ты на деловой разговор не настроен. Что ж, прощай.
— Погодь, не спеши. Оружие откуда у тебя?
— А вот это не твое дело.
— Положим, не мое. Так ты и впрямь собрался мертвяка извести?
— Сначала скажи, сколько заплатишь, а потом поговорим.
— Сколько заплачу? — Попляй запустил пальцы в бородищу, поднял глаза к потолку. — Десять грошей.
— Десять грошей за мертвяка? — не выдержала Домино. — Да за волка больше платят!
— Не лезь не в свое дело, девка, — рявкнул Попляй. — Десять грошей.
— Тогда позвольте откланяться, — с издевкой ответил я и шагнул к двери.
— Эй, постой! — Попляй встал из-за стола, упершись ручищами в столешницу. — Сколько хочешь?
— Домино, сколько попросим? — осведомился я.
— Золотой, не меньше.
— Хо-хо! — Попляй расплылся в людоедской улыбке. — Дупло Божье, а чего не сто золотых? Да за такие деньги хороший охотник всю нежить в Роздоле на пять лет вперед изведет.
— Вот и ищи такого охотника, который на халяву будет работать, — сказал я. — А мы пошли. Привет мертвяку.
В сенях за моей спиной раздался шум, и в избу ввалились пять крепких парней, одетых в доспешные куртки из вареной кожи. В руках у них были боевые топоры и рогатины, на поясах большие ножи. Предводитель команды, белесый молодец лет тридцати, был в шлеме и держал на плече тяжелый утыканный гвоздями ослоп.
— Стоять! — гаркнул белесый. — Меч на пол!
— Чего? — не понял я.
— Меч на пол, чужак! И быстро, не то пожалеешь.
— Это с какой-такой стати я должен меч отдавать? — спросил я, взявшись за рукоять клеймора.
— А закон есть, — пояснил ужасно довольный собой Попляй. — Закон наш что говорит? Что оружие и прочий воинский снаряд могут носить только государевы воины, гридни старшей и младшей дружины, отроки дружинные, слуги вельможных байоров, да воины полчного ряда. Еще стражники посадские и мировые, навроде Каратая. Холопьям же, простым мирянам, мещанству разному, купцам да чужеземцам носить оружие не дозволено. Так что меч у тебя я забираю. По-хорошему отдашь, или по-плохому?
— Забираешь? — Меня захватила бешеная злая ярость. — А попробуй. Может, получится.
— Бей их! — заорал белесый Каратай и вдруг встал, не в силах двинуться с места. С раскрытым на ширину приклада ртом и с занесенным ослопом. Прочие вояки тоже остолбенели, их сковал непонятный ступор. Встали вокруг меня, как идолы, ворочая безумными глазами.
— Смотри, бурмистр, — Домино, про которую я совсем забыл в этой разборке, вышла в центр горницы. Глаза у нее светились зеленоватым пламенем, а разведенные в сторону руки окутывала легкая сизая дымка. — Это называется магический Паралич. Когда действие заклинание прекратится, я испробую на твоих болванах другое заклинание — Враг моего врага. И твои болваны перебьют друг друга, не задумываясь. А заодно тебя прирежут. Хочешь?
— Ведьма! — Бледная как бумага Попляй попятился к дальней стене. — Ах, ты, мммать!
— Итак, будем проливать кровь? — самым зловещим тоном спросила Домино. — Или разойдемся по-хорошему?
— Ууууу, ведьма! — Попляй аж присел от ужаса. — Ладно, ладно! Ступайте!
— Слышишь, Эвальд, он нас отпускает! — На лице Домино появилась такая гримаса, что мне стало жутко. — Нет, это я тебе говорю, неблагодарная тварь: живи! Жри, пей, командуй своей тупой деревенщиной. И никогда не замышляй зло против тех, кто приходит к тебе с открытым сердцем и с предложением помощи. А сейчас…
Домино что-то произнесла, и Попляй охнул. Физиономия у него вытянулась, глаза остекленели. Широкие холщовые штаны бурмистра начали быстро пропитываться мочой.
— Спать! — тихо и очень отчетливо сказала Домино.
Бурмистр, белесый Каратай и его шайка один за другим повалились на пол, и раздался дружный многоголосый храп. Изба главы Холмской администрации быстро наполнилась едким запахом мочи.
