– Ты же не злишься на меня? – Женя по-детски надувает губы.
Я усмехаюсь:
– Какая теперь разница.
– Он же не принадлежит ей, верно? – Женя выдает короткий смешок. – Он мой. И Макс ей не принадлежит. И ты.
Она вдруг становится серьезной. И кажется совсем не пьяной.
– Что же вам теперь в могилу с ней ложиться? Согласись – мы все вздохнули с облегчением, когда ее не стало. Мы все. Ты вон как расцвела. Макс наконец на своем месте – с девушкой его уровня. И он с ней будет счастлив. Радмир ко мне вернулся. Мы все стали счастливее.
Я ошарашена ее откровениями. Зачем она говорит это мне? Так думать – предательство!
Взгляд Жени тяжелеет. Я вспоминаю наш разговор в кафе и какой испуганной она тогда была. И понимаю – этот страх никуда не делся.
– Вот только она ни за что не оставит нас в покое, да? Не надейся.
Она наклоняется ко мне, и я интуитивно делаю ответный жест. Она шепчет мне в ухо:
– Аринка жива.
Я отшатываюсь и смотрю на нее с глупой улыбкой:
– Ты что несешь?
Женя морщится – кажется, она вот-вот разревется. Но вместо этого принимается глупо хихикать, снова надевая безобидную пьяненькую маску.
– Тупость, правда? – говорит она. От смеха на ее глазах выступают слезы. – Этого же не может быть, да?
– Жень, мне кажется, ты слегка перебрала.
– Это точно! – Женя продолжает смеяться. – И знаешь что? Я не собираюсь останавливаться. Набухаюсь до чертиков! Ладно, мне пора. Любимый ждет! Всем пока!
Последнюю фразу она говорит громко, но на ее «пока» отвечаю только я. Женя, пошатываясь, ковыляет к джипу, а я возвращаюсь к своим.
– Что ей было нужно? – хмуро спрашивает Макс. Я неопределенно машу рукой:
– Перепила.
И думаю: черт, только бы Макс не увидел машину Радмира. Начнутся вопросы, или чего доброго, по пьяни захочет разобраться с ним. Не хочу снова возвращаться к этой теме.
– Насть, они тут список гостей на Новый год обсуждают, – орет мне Ритка, и я понимаю, что перепила не только Женя. – И ты представляешь… Там куча каких-то левых девчонок…
Макс хватает ее и пытается свалить в снег. Ритка хохочет и взвизгивает. Отличные поминки.
Я поворачиваюсь к Ване.
– Что еще за гости? – Тон чуть вызывающий, хотя я и пытаюсь держаться отстраненно.
– Да пара наших друзей. Нормальные ребята, не переживай.
Он обнимает и снова целует меня. На этот раз поцелуй длится дольше – Макс с Риткой отвлечены своей возней. Я чувствую, как слабеют ноги, но Ванька крепко меня держит.
– Настя! – зовет Ритка, и мы вынуждены оторваться друг от друга. – Пошли со мной, мне нужно кое-что тебе сказать!
– Что? Зачем? – недоумеваю я. Парни смеются, а Ритка закатывает глаза:
– Да в туалет я хочу, идем.
Она хватает меня за руку и тащит за собой. Прекрасно. Я теперь буду караульной, пока Ритка писает за углом.
Пока мы идем, она болтает без остановки:
– Ты знаешь их компанию? Там какие-то телки будут, ну, на Новом году. Знаешь их? Мне это не нравится. На фиг нужны, да? Отметили бы вчетвером. А то телки какие-то…
Я помалкиваю и ковыляю следом. Мы проходим между домами, я останавливаюсь возле угла, там, где свет фонарей граничит с мраком внутренних дворов. Ритка исчезает в темноте, и я слышу ее бормотание:
– А ты не хочешь? Я щас. Подожди, ладно? Только не пускай сюда никого!
Как странно – мы дошли только до угла соседнего дома – я вижу внутреннюю стену Башни, вижу даже несколько огонечков свечей, горящих у другой ее стены, но здесь будто все по-другому. Тихо, темно, сюда не долетает гул толпы, да и толпа, кажется, начинает редеть, народ рассасывается. Время уже позднее. Оглядываю Башню с верхушки до подножия – и как там люди живут и спят спокойно? А тут еще Эмка своей бурной деятельностью окончательно превратила этот дом в могильник.
Я вижу круг света – с той стороны, где горят свечи и лежат игрушки, большая площадка между стеной Башни и парковкой боулинга. Передо мной – шагах в двадцати – внутренняя стена Башни и единственное подъездное крыльцо, над ступенями горит фонарь, у подъезда никого нет. Угол дома теряется во мраке. Но вдруг мне кажется, что там кто-то стоит. Кто-то прячется там, за кругом фонарного света. Я вглядываюсь и начинаю различать: розовый пуховик, длинные светлые волосы… Тонкие ножки в капроновых колготках… По телу начинают бежать мурашки размером с бегемотов. Я делаю несколько шагов ближе. Точно, кто-то стоит. В розовой («она пудровая!») курточке, едва прикрывающей зад. Светлые волосы свободно спадают, укрывая плечи…
Она поднимает руку и машет мне.
Ноги подкашиваются, и я едва не сваливаюсь в снег. Пытаюсь бежать, но тело меня не слушается – такое состояние бывает во сне. А может, инстинкт самосохранения не дает мне подойти ближе. Делаю несколько неловких шагов, и тут меня кто-то хватает.
– Леди, да вас уже качает, – произносит Ванька, и вновь его крепкие объятия наполняют меня живительной энергией. Я смотрю на него в испуге, рядом возникает Макс:
– Ну чё вы тут застряли?
Ванька ловит мой панический взгляд и спрашивает:
– Все нормально?
Я смотрю в сторону темного угла Башни и никого не вижу. Закрываю глаза и прижимаюсь к Ванькиной груди. Позади раздаются шаги: Ритка.
