Посидев за компьютером, я выяснил, что корпорация «ВЯЗиС» действительно была крупнейшим в стране производителем дешевой энергии эфира. Ее дочерние российские фирмы производили продукты питания и строительные материалы. Но, странное дело, в других странах эфир не занимал столь твердых позиций, хотя существовали мелкие фирмочки, занимавшиеся выпуском аналогичной продукции. Тут возникало сразу два вопроса. Во-первых, почему эфир получил распространение только в России? Во-вторых, как Вяземский упустил монополию, ведь западные фирмы, насколько я понял, вели независимый бизнес?
Подумав, я пришел к выводу, что Вяземский ничего не мог противопоставить тому, что случилось. Стоило ему выпустить на рынок первую партию товаров, основанных на работе эфира, и заработать какие-то деньги, как повсюду появились фирмы-«клоны», или пираты. То есть те, кто попросту украл идею. Вяземский выжал все, что мог из чертежей Радзиевского и остановился в своем развитии. А иностранные конкуренты, украв у него принцип строительства приборов и станций, без его согласия начали изготавливать точно такие же. Ну, может, немного измененные, чтобы не нарушить авторское право.
Успокаивало меня только одно. На самом деле человечество было так же далеко от всецелого изучения эфира, как и двадцать лет назад. Ученые знали о его существовании, могли трансформировать его в некоторые предметы и даже извлекать из него энергию, но при этом абсолютно не представляли себе природы эфира. С таким же успехом можно было поставить в хижину туземца телевизор, провести электричество и научить его пользоваться пультом управления. Он сможет им пользоваться, но так и не сумеет постичь того, как этот прибор работает. Он никогда не поймет природы электричества. Потому что во всем должна быть своя логика. Сначала надо открыть электричество и изучить его, а затем конструировать телевизор. В случае с эфиром Вяземский не выдержал и пустил телегу впереди лошади. И ученый мир застопорился, не догадываясь о том, что прежде чем ступить на шаг вперед, необходимо отойти на несколько назад. Все-таки им нужен был Кристалл Вселенной…
Признаться, я весьма смутно помнил то, что говорил мне о Кристалле Радзиевский. И чертежи, и записи, прочитанные мною в поезде на пути в столицу, почти не сохранились в моей памяти. Возможно, на это повлияла смерть, и когда-нибудь все вернется в норму, но ждать я не мог. Слишком многое нужно было сделать. Теперь, когда мне приоткрылась часть правды о том, что произошло двадцать лет назад, меня переполняло чувство мести. Хотелось отомстить не только за себя, но и за Радзиевского, за родителей, за погубленную жизнь, за Риту…
О Рите меня преследовали совершенно особенные воспоминания. Как-то я поймал себя на мысли о том, что все еще люблю эту девушку. В то же время, во мне, как птица в клетке, билась тревожная и предательская мысль о том, что Рита, возможно, просто использовала меня. Ведь те записи, которые я отдал ей на вокзале, в конце концов, оказались у Вяземского. Как это могло случиться? Ее выследили и отобрали записи? Возможно, ведь была же слежка за мной. Признаться, мне очень хотелось верить в то, что все так и было. Но где-то на подсознательном уровне все равно мелькало, что Рита могла быть с Вяземским заодно. Кто поручится за то, что она не была всего лишь подсадной уткой? Но ведь я встретился с ней случайно. Старушка помогла. Стоп! А что, если и старушка была ненастоящей? Вернее, что, если она тоже работала на Вяземского? Выходит, что и встреча с Ритой была всего лишь частью хорошо продуманного плана? Нет, в это мне не хотелось верить. Рита была первой девушкой, сумевшей заставить мое сердце биться быстрее. Но проверить можно было только одним способом — разыскать ее.
Интересно, жива ли она? Я даже не знал ее фамилии и потому никак не мог отыскать ее данные в компьютере. Но что-то подсказывало: она жива! Вяземский говорил, что она омолодилась, но его словам не было веры. Он мог обманывать меня, чтобы выведать все о Кристалле Вселенной.
