В таких противоречивых чувствах я пребывал два дня. Главным результатом вынужденного заточения стало то, что об окружающем мире при помощи компьютера я выяснил почти все, что хотел. Оказалось, что доктор Зотов, мягко говоря, слегка приукрасил прелести современности. Мир не мог далеко уйти за двадцать лет, я это чувствовал. И предчувствия не обманули меня. Наука действительно развивалась, на Ближнем Востоке продолжалась затянувшаяся война, африканский континент опять был перекроен, но в остальном доктор явно покривил душой. Научные достижения, о которых он трещал без умолку и которыми так любил хвастать в Центре, на деле оказались достижениями, доступными далеко не каждому. Жизнь невозможно полностью перестроить за такой короткий срок. Она и не была перестроена. Из всего, с чем мне до сих пор приходилось сталкиваться, только айденты получили широкое распространение, да и то лишь благодаря тому, что задуманы были раньше открытия эфира. Их лишь адаптировали к работе с новыми технологиями. В остальном жизнь текла тем же чередом, что и при мне. Миром правили деньги, люди все также делились на бедных и богатых, рождались и умирали. Технологии, построенные на применении эфира, лишь начинали пробивать себе путевку в жизнь. Даже хваленые ЭГП могли позволить себе только богатые люди. Большинство довольствовались тем, что выращивали в гидропонических хозяйствах, практически, в лабораторных условиях. Натуральные продукты в электронных аукционах встречались крайне редко и стоили бешеные деньги.
Изделия, имеющие эфирную природу, существовали лишь благодаря негласной государственной поддержке, но значили для жизни общества не больше, чем ультразвуковые стиральные машины в мое время. Выгода была налицо, но человек пользовался тем, к чему привык. На то, чтобы привыкнуть к чему-то совершенно новому, требовались годы.
Подсчитав свою наличность, я пришел к выводу, что дела мои не так уж и плохи. Доктор Зотов ссудил мне (я дал себе честное слово, что верну ему всю сумму без остатка сразу, как только появится такая возможность) тысячу двести рублей. Из компьютера я почерпнул статистические сведения, из которых следовало, что средняя зарплата в России колеблется на уровне примерно в две тысячи рублей. То есть, в моем распоряжении было больше половины средней зарплаты. На первое время этого вполне должно было хватить.
Сделанные за компьютером открытия порядком обрадовали меня. По всему выходило, что мне не составит большого труда адаптироваться к ритму современной жизни. Чтобы было еще легче, я заставил себя поверить в то, что просто переехал в другой, большой город.
Диковинные новинки, вроде дверей, свободно висевших в воздухе и подчинявшихся мысленным командам, по всей видимости, в изобилии находились только в Центре ретурнизации. В этом не было ничего удивительного, ведь Центр входил в структуру «ВЯЗиСа», а значит, все новейшие и самые дорогие разработки корпорации в области применения эфира внедрялись в нем. К тому же, это также могла быть и одна из мер воздействия на мое сознание. Вяземский все очень точно рассчитал. Он надеялся на то, что я, воскреснув, окажусь в тяжелом психологическом состоянии. А когда увижу, что все усилия мои были напрасны, и я погиб, фактически, зря, то сразу все разболтаю. Какой смысл хранить секреты, когда вокруг и так все основано на применении эфира, и, рано или поздно, ученые сами придут к открытию Кристалла?
Вяземский пытался подавить мою волю и психику, показать, что сведения, которые я скрываю, не так и важны, что жизнь и без того движется вперед гигантскими шагами, и что Кристалл Вселенной всего лишь поможет ускорить этот процесс. Находясь внутри Центра, я был склонен верить ему. Внешний мир меня пугал. Достаточно вспомнить то, как опасался я встретить какую-нибудь летающую тарелку.
Но мир оказался не так далек от меня. Вместо андроидов и невиданных летательных такси я встретил Лику на почти обычном, хоть и роскошном, автомобиле. Впрочем, ее автомобиль — тема особая. Ведь я еще не видел, на чем передвигаются современные люди. Судя по интернетовским объявлениям, в ходу еще были те модели, которые существовали при моей жизни. Знакомые модели просто переоборудовались на работу на азоте, сжиженном газе, водороде, электричестве или эфире, кому как нравится. Последние были самыми дорогими. Из этого я лишний раз заключил, что родители у Лики были богаты.
За пять-семь лет физически невозможно пересадить всех автомобилистов на новые машины. Переоборудовать старые, с двигателями внутреннего сгорания на новые движки, да, несомненно, можно, да и то теоретически. А заменить весь автопарк даже в рамках государственной программы — это нонсенс. Так что внутренне я уже готов был к тому, что встречу в городе какую-нибудь двадцатилетнюю «Ладу» или «Копейку» в стиле ретро.
Лика вернулась через два дня, как и обещала. Возвещая о своем появлении, она несколько раз длинно посигналила, а когда я выглянул в окно, приветливо махнула мне рукой.
