Полторы тысячи женщин — ровно столько призвала ярлксона Омела со всех краев своего туата и обратила в сейд. Полторы тысячи вёльв, количество которых позволяло сейду пересекать любые расстояния и сражать моих солдат в любом уголке Круга. То, что именно Керидвен помогает Немайну и Фергусу в войне, было ясно уже давно, но то, что каждая пятая крестьянка освоила сейд ради возмездия и независимости, выяснилось лишь позавчера. Раньше таким количеством вёльв мог похвастаться только Дейрдре, но даже они не были способны заставить врагов плеваться кусочками легких и кишок, ибо не собирались вместе, не были одним целым и не служили мне беспрекословно. Это потребовало бы от них, — и от меня, — непомерной платы. Вёльвы Керидвена же действовали синхронно, как считал Ллеу, и каждая вплетала свой узел в общую пряжу, где застревал любой враг, которого им удавалось сквозь нее разглядеть. Если бы Ллеу не придумал поить армию медовухой с лошадиной кровью для дальней защиты, — на вкус она была мерзкой, горько-соленая, зато «даровала толстую шкуру, через которую не ужалить», — мы бы давно растеряли ее всю.
По той же причине мы разделили тысячу примкнувших к нам драконов на две половины — одна еще прошлой ночью с наступлением темноты выдвинулась на Фергус, а вторая все еще ждала под сводами замка, когда хирдманы взберутся на них, чтобы полететь на север. Так часть моих воинов стала всадниками, а еще часть уже перебралась через Меловые горы и уничтожила прибрежные города, отвлекая, пока мы не ударим в центр. Мидир сказал, что сделать так, застигнув врасплох и сразу нанеся основной удар по Морфрану, — главному город Керидвена, — наш единственный шанс. Пока Дану и Ши разбираются с Немайном, а другие драконы — с Фергусом, у нас наконец-то появилась возможность вырвать сорняк, схватившись за самый его корень. Вот только...
«Потерь будет много», — предупредил Мидир также, — «Половина умрет если не от мечей Керидвена, то от их сейда». Однако прямо сейчас Ллеу, кажется, предлагал иной выход.
— Что ты можешь сделать? — спросила я прямо. — Один сейдман против такого количества вёльв... Сам сказал на последнем Совете, что они все выйдут к нам сражаться лицом к лицу. Никакие жертвенные лошади больше не помогут.
— Я смогу дать вам ответ, только когда мы прибудем на место, госпожа, но ответ будет. Стал бы я так опрометчиво рисковать жизнью, если бы не был в себе уверен? Вы ведь знаете, я не благодетель и не мученик, — Он улыбнулся, и по тронному залу побежал перезвон колокольчика на его плетеном браслете — всего одного, матового и черного. Остальные четыре больше не звенели. — Я помню ваш и Мидира план. Даже если вы не собираетесь принимать участие в сражении, а будете лишь смотреть с неба и направлять, это все равно опасно. Рядом с вами должен быть хотя бы один человек, владеющий сейдом, ибо там, где им пропитана сама земля, никакая броня не защитит.
Я поджала губы и бегло осмотрела себя еще раз. Меч с кованым навершием в повязанных ножнах, напоясная сумка, заговоренный компас в ее кармане (на всякий случай), наручи, надетые поверх чешуи, и даже костяная рука — все это и впрямь бесполезно против тайных практик. А именно выманить Омелу, взять ее в плен и заставить сдаться было ключом к победе в войне и восстановлении Круга. Прихлопывать пчел по одной всегда проще, чем справиться с целым роем. А если же сразу убить матку...
— Маттиола знает? — спросила я, и Ллеу кивнул.
— Конечно.
— Тогда решено. Ты летишь со мной.
Он снова поклонился в благодарность, прижав ладонь к груди в традиционном жесте, и один его рукав пополз вверх, обнажая свежую повязку вокруг запястья. Очевидно, Ллеу специально порезал себя накануне, чтобы на поле боя было достаточно всего лишь надавить на рану, чтобы пошла кровь. В отличие от вёльв, он не использовал веретено, да и плел сейд вовсе не из пряжи. Он вытягивал силу из собственных и чужих костей.
— Пора отправляться, драгоценная госпожа.
Мидир, успокоивший плач дочерей и строго приказавший им разойтись по комнатам, уже ждал нас с Ллеу у распахнутых дверей зала. Он не стал спрашивать, почему тот идет со мной бок о бок на крышу башни-донжона, а я не стала рассказывать. Только оглянулась через плечо на отцовский трон и мысленно попрощалась с ним, ибо больше мне не было суждено его увидеть — либо я одержу победу, и вместо него наконец-то установят трон из драгоценностей и стекла, либо попросту не вернусь домой.
