Кристина полностью

– Пообещай мне, Арни. Пообещай, что избавишься от нее, и сделай это! А потом посмотрим. Больше мне ничего от тебя не надо.

Он закрыл глаза и представил, как Ли возвращается домой из школы. А неподалеку, на обочине, стоит Кристина. И ждет.

Арни распахнул глаза, словно увидел хорошего друга.

– Я не могу.

– Тогда нам больше не о чем говорить, правда?

– Нет! Нам надо поговорить! Я…

– Пока, Арни. Увидимся в школе.

– Ли, постой!..

Клац. Мертвая бархатная тишина.

Все его существо охватила чистая, абсолютная ярость. Ему захотелось схватить трубку за провод, раскрутить ее над головой, как бразильский болас, и вдребезги расколотить стены этой чертовой камеры пыток, телефонной будки. Они все сговорились. Крысы бегут с тонущего корабля.

Ты должен помочь себе сам, не дожидаясь помощи со стороны.

К черту! Крысы они, вонючие крысы и предатели. Все, начиная с очкарика Слоусона с глазами-яйцами и заканчивая моим сраным папашей, которому Регина своим каблуком отдавила не только мозги, но и яйца. А эта дешевая шлюшка-недотрога из «хорошей» семьи… небось у нее были месячные, вот она и подавилась сраным бургером… говнюки в дорогих тачках набитых клюшками для гольфа чертовы говнюки офицеры вонючие я бы их всех поимел я бы сыграл с ними в гольф черт подери эти шарики у них бы полезли изо всех дыр… когда я выберусь отсюда, никто больше не посмеет говорить мне, что делать, никто никто НИКТО НИКТО НИКТО…

Арни вдруг очнулся и испуганно вытаращил глаза. Что же с ним творится?! Он на секунду превратился в другого человека, обозлившегося на все человечество разом. Не в кого-нибудь. А в Роланда Д. Лебэя.

Нет! Это неправда!

Голос Ли: Разве я не права, Арни?

Внезапно в его изможденном, смятенном разуме возникла картинка. Он слышал голос священника: «Арнольд, берешь ли ты эту женщину в свои законные жены…»

Только он был не в церкви, а на стоянке подержанных машин. На ледяном ветру трепыхались разноцветные пластиковые флажки. Под ними – полукруг из пластиковых стульев. Это была стоянка Уилла Дарнелла, и сам Дарнелл стоял рядом в позе шафера. А вместо невесты – Кристина, сверкающая новой полиролью в лучах весеннего солнца. Белые бока ее шин так и светились.

Голос отца: Что происходит, Арни?

Голос священника: Кто выдает эту женщину замуж?

С одного из пластиковых стульев поднялся Роланд Д. Лебэй. Он был похож на носовую фигуру корабля-скелета из старых преданий. Старик улыбался – и только тут Арни заметил, кто сидит рядом с ним: Бадди Реппертон, Ричи Трилони, Попрошайка Уэлч. Ричи Трилони был весь черный и обуглившийся, с выжженными волосами. По подбородку Реппертона текла кровь: она запеклась на груди, как пятно мерзкой рвоты. Но хуже всех выглядел Попрошайка: его тело было вспорото, точно мешок с грязным бельем. Они улыбались. Все они улыбались.

– Я, – прохрипел Лебэй. Он ухмыльнулся, и из дыры на его щеке вывалился склизкий заплесневелый язык. – Я ее выдаю, даже расписку парню написал. Она теперь принадлежит ему. Эта сука ржавая принадлежит ему».

Арни услышал собственный сдавленный стон. Он все еще стоял в будке, прижимая телефонную трубку к груди. Невероятным усилием воли он заставил себя вырваться из забытья – видения или что это было – и собраться с мыслями.

На сей раз, потянувшись к мелочи на железной полочке, половину он просыпал на пол. Засунул десять центов в прорезь, нашел в справочнике телефон больницы и набрал его. Деннис. Деннис ему поможет, всегда помогал. Деннис не предаст. Деннис поможет.

Ответила девушка из регистратуры. Арни попросил соединить его с палатой номер 42.

В трубке пошли гудки. Один… второй… третий… Когда Арни уже хотел бросить трубку, бойкий женский голос спросил:

– Второй этаж, третье крыло, с кем вы хотели поговорить?

– С Гилдером, – ответил Арни. – С Деннисом Гилдером.

– Мистер Гилдер сейчас на ЛФК. Перезвоните в восемь.

Арни хотел было сказать, что это важно – очень важно, – но вдруг испытал непреодолимое желание вырваться из телефонной будки. Гигантский кулак клаустрофобии стиснул ему грудь. Он учуял запах собственного пота. Застарелый, горький.

– Сэр?

– Да, хорошо, я перезвоню, – сказал Арни, нажал «отбой» и едва не вывалился из будки. На полке и полу осталась рассыпанная мелочь. Двое или трое человек за столиками обернулись, посмотрели на него и снова вернулись к еде.