…ну, в полном порядке. Скажи мистер Слоусон что-нибудь вроде: «Брось, Арни, не принимай поспешных решений, ты нам так нужен…» Скажи он что-нибудь в этом духе, Арни, наверное, передумал бы. Но нет, Слоусон не захотел унижаться. «Если передумаешь – мы в кабинете номер 30», бла-бла-бла, говнюк хренов. Такой же говнюк, как все остальные. Арни не виноват, что сборная школы вылетела в полуфинале; он перед этим выиграл четыре игры подряд, и в финале бы тоже победил, если б ему дали шанс. Во всем виноваты говнюки Барри Куолсон и Майк Хикс. Они так играли, будто не слышали про дебют Руи Лопеса – назови им это имя, они бы небось решили, что это новая газировка.
Арни развернул пластинку жевательной резинки, смял фантик в комок и щелчком отправил ее в мусорный пакет, аккуратно свисавший с пепельницы Кристины.
– Прямо в бродяжкин пердак, – пробормотал он и ухмыльнулся. То была жестокая, мрачная ухмылка. Глаза Арни бегали из стороны в сторону, недоверчиво глядя на мир, полный водителей-идиотов, сумасшедших пешеходов и прочего мрака.
Арни бесцельно колесил по Либертивиллю, мысли шли привычным чередом – слегка параноидальные, но почему-то успокаивающие. По радио крутили золотые хиты. Сегодня это был один инструментал: «Бунтовщик» Эдди Дуэйна, «Безумные выходные» Билла Андерсона, «Телстар» группы «Торнадос», первобытный «Подростковый бит» Сэнди Нельсона и «Стенка на стенку» Линка Рея, великий шедевр 50-х. Слегка ныла спина. Метель усилилась, и город накрыло темно-серое облако снега. Арни включил дальний свет, и почти сразу же тучи разошлись: выглянуло далекое и холодное зимнее солнце.
Он катался и катался.
Его мысли вернулись к Реппертону: все-таки, что ни говори, он заслужил такой смерти. И вдруг Арни с ужасом осознал, что на часах уже четверть седьмого, а за окном – темно. Слева показалась пиццерия «Джино»: в темноте светился зеленый листок клевера. Арни свернул на обочину и вышел. Вдруг вспомнил, что забыл ключи в замке зажигания.
Он наклонился, чтобы их достать… и в нос ударила жуткая вонь, та самая, про которую говорила Ли, и существование которой он так яростно отрицал.
Машина словно бы выпустила этот запах, как только Арни вышел на улицу, – отвратительный запах гниения, от которого слезились глаза и сжималось горло. Арни схватил ключи и попятился, в ужасе глядя на Кристину.
Что же, и у него теперь фантазия разыгралась?
Арни развернулся и побежал к пиццерии – со всех ног, словно за ним гнался сам дьявол.
Он заказал пиццу, которую уже не хотел, разменял несколько четвертаков на десятицентовики и вошел в телефонную будку возле музыкального автомата. Из автомата неслась какая-то современная песня, которую Арни слышал впервые.
Сначала он позвонил домой. Трубку поднял отец, голос у него был какой-то бездушный – такого Арни еще не слышал. Тревога росла. Голос отца напомнил ему голос мистера Слоусона. День и вечер Арни начали приобретать багровые оттенки ночного кошмара. За стеклянной стеной будки проплывали чьи-то странные размытые лица, похожие на воздушные шары с намалеванными на них глазами и ртом: словно бы Господь вооружился «Волшебным маркером».
– Привет, пап, – неуверенно проговорил он. – Слушай, я тут увлекся и забыл, что уже поздно. Прости.
– Ничего, – монотонно протянул Майкл, и тревога Арни переросла в некое подобие страха. – Ты в гараже?
– Нет, в пиццерии «Джино». Пап, у тебя все нормально? Голос какой-то странный.
– Все нормально. Я только что стряхнул в мусорный бак твой ужин, мама рыдает у себя в спальне, а ты ешь пиццу. Все отлично. Как твоя машина, Арни? Радует тебя?
Арни открыл рот, но не смог выдавить ни звука.
– Пап, – наконец промолвил он, – это несправедливо.
– Меня больше не волнует, что тебе кажется справедливым, а что нет. Поначалу я находил оправдание твоим поступкам. Но за последний месяц ты превратился в совершенно чужого мне человека, и я не понимаю, что происходит. Твоя мать тоже не понимает, но чувствует неладное и очень страдает. Конечно, отчасти она сама виновата, но вряд ли ей от этого легче.
– Пап, да я просто забылся, не посмотрел на часы! – закричал Арни. – Хватит делать из мухи слона!
– Катался на машине?
– Да, но…
– Я так и думал. Ты всегда забываешь о времени в этой машине. Тебя сегодня ждать?
– Да! Я скоро буду! – Арни облизнул губы. – Только заскочу в гараж переговорить с Уиллом. Он просил меня кое-что разузнать в Филадельфии.
– Это меня тоже не волнует, ты уж извини, – тем же вежливым и отрешенным голосом проговорил Майкл.
– Ясно, – еле слышно произнес Арни. Ему было очень жутко, почти до дрожи.
– Арни?
– Да? – едва ли не шепотом отозвался он.
– Что происходит?
– Не понимаю, о чем ты.
