Я улыбнулся, но в следующий миг улыбка уже сползла с моего лица.
– Лебэй меня пару раз подвозил на этой машине. Никогда она мне не нравилась. Черт знает почему… И после похорон его жены я бы ни за что в нее не сел, ни за какие коврижки. Жуть!
– Да уж… – Мой собственный голос звучал как будто издалека. – Слушайте, а что случилось после того, как Лебэй ушел из Легиона? Вы говорили, это произошло из-за машины?
Маккэндлс довольно хохотнул.
– Брось, тебе же это неинтересно.
– Очень даже интересно. Мой друг купил эту машину, помните?
– Ну тогда расскажу. Странное было дело. Наши до сих пор иногда вспоминают, после пары рюмок. Не только у меня шрамы остались. Если честно, довольно жутко это все было…
– Что именно?
– Мы решили разыграть Лебэя. Этот гаденыш никогда никому не нравился, он был одиночкой, изгоем…
«Прямо как Арни», – подумал я.
– И мы все тогда изрядно набрались, – договорил Маккэндлс. – Дело было после очередной встречи, за пару часов Лебэй всех успел достать. В общем, мы сидели в баре и заметили, что Лебэй собирается домой. Он надел куртку и спорил с Пучи Андерсоном о бейсболе. А уезжал он всегда одинаково: запрыгивал в этот свой «плимут», сдавал назад, а потом вжимал педаль газа в пол. Машина вылетала с парковки, как ракета, взметая гравий. В общем – это была идея Сонни Беллермана, – пока Лебэй спорил с Андерсоном, мы вчетвером выбрались тайком на парковку и спрятались за дальним углом бара, куда Лебэй обычно сдавал задом. Он всегда называл машину женским именем, как жену, ей-богу!
«Держите ухо востро и не поднимайте голов, не то он нас увидит, – сказал Сонни. – И не шевелитесь, пока я не дам добро». Мы все были навеселе, конечно.
Спустя десять минут этот хрен вышел из бара, пьяный вдрызг. Нашел в кармане ключи. Тут Сонни сказал: «Приготовьтесь, ребята!»
Лебэй сел в машину и сдал назад. Прикурил сигарету – прямо как нарочно, чтобы мы успели хорошенько схватиться за задний бампер и приподнять задние колеса. Суть в чем: когда Лебэй начал бы газовать, разбрасывая гравий, колеса должны были просто крутиться в воздухе, а машина – стоять на месте. Понимаешь – или растолковать?
– Понимаю. – Это был известный детский розыгрыш, мы и сами не раз устраивали нечто подобное на школьных танцах, а один раз даже подняли тачку тренера Паффера.
– Тут нас всех чуть не убило. Лебэй прикурил сигарету и включил радио. Еще одна штука в нем сводила нас с ума: он вечно слушал одну и ту же станцию, по которой крутили рок-н-ролл. Как дитя малое, ей-богу, хотя самому уже на пенсию пора. Затем Лебэй перевел рычаг переключения передач на «DRIVE» – мы этого не видели, потому что пригнули головы. Помню, Сонни Беллерман тихонько хихикал, а перед самым ответственным моментом прошептал: «Ну что, готовы?» А я ему ответил: «Смотрю, твой хрен точно готов, Беллерман». Он единственный тогда пострадал, а все из-за обручального кольца. Но клянусь, колеса действительно висели в воздухе, мы этот клятый «плимут» на четыре дюйма от земли оторвали!
– Так что случилось? – Впрочем, я уже и сам догадался.
– Ну как что. Он просто газанул, и машина рванула вперед как ни в чем не бывало. Словно бы все ее четыре колеса были на земле. Нас обдало гравием, да еще кожу на руках всем содрало… Беллерману оторвало палец – он зацепился за бампер обручальным кольцом, и палец взлетел в воздух точно пробка из бутылки шампанского. Мы все слышали смех Лебэя – как будто он знал про нашу проделку. Он мог знать – если после ссоры с Пучи он зашел в туалет и выглянул в окно, то наверняка увидел, что мы его поджидаем.
Ну, тогда-то мы и попросили его уйти из Легиона. Отправили ему письмо с такой просьбой. Но жизнь все-таки странная штука: после смерти Лебэя именно Беллерман сказал, что мы должны организовать похороны. «Да, конечно, он был сукин сын и последний негодяй, но все же он прошел с нами войну. Давайте проводим его в последний путь как полагается». И мы проводили. Не знаю… наверное, мне никогда не светит стать таким же добрым христианином, как Сонни Беллерман.
– Вы небось не до конца подняли задние колеса, – сказал я, вспоминая, что произошло с ребятами, которые отважились шутить шутки с Кристиной. Им-то не просто кожу содрало.
– Быть такого не может! – ответил Маккэндлс. – Гравием нас обдало из-под
– По-моему, тоже.
– Вот-вот, чушь это все. Уф, слушай, мой перерыв уж почти закончился, а я все болтаю. Пойду все-таки выпью чашечку кофе, а то потом долго не дождусь. Если адрес все еще есть в архивах, я тебе его вышлю. Думаю, что есть.
– Спасибо, мистер Маккэндлс.
– Бывай, Гилдер! Береги себя.
– На Бога надейся, да сам не плошай, так?
– Ага, точно. В нашем полку так и говорили. – Он нажал «отбой».
