Найти отца оказалось не так-то просто. Да, у него было самое банальное из всех банальных имен – Семенов Владимир Иванович. Но в какой-то момент я начала думать, что отец, возможно, сменил фамилию, взяв фамилию жены. Я не могла его найти, как ни старалась. Так что на похоронах его не было. Кажется, Игорь внутренне ликовал – он оказался прав. Наш отец не был хорошим человеком, а я просто страдала от отсутствия ролевой модели перед глазами. Комплекс всех девочек, для которых фигура отца является основополагающей.
– Если ты сейчас скажешь, что я поэтому не замужем, – придушу.
– Заметь, это ты сказала, – пожал плечами Игорь.
Возможно, он был прав. Я оставалась незамужней бездетной училкой. Так себе история. Впрочем, очень полезная при устройстве на работу. Я не уходила в отпуск по уходу за ребенком, не брала отгулы. Была надежной и беспроблемной. Я не стала отвечать брату, что у него все же был какой-никакой образ отца, но его личная жизнь тоже не особо складывалась. Скоропалительные свадьбы и такие же скоропалительные разводы спустя три или четыре года. Детей не было. Так что мы, можно сказать, плыли с ним в одной лодке.
Мама напрасно переживала – на похороны пришло много людей. Ее ученики. Прощание прошло идеально – все говорили теплые слова. О том, какой доброй она была, как переживала за каждого из своих учеников, как всегда пыталась найти выход из самой сложной ситуации и неизменно отстаивала интересы детей, была их защитой. Последним к микрофону подошел мужчина. Профессор. Видимо, местная знаменитость – все разговоры тут же затихли.
Он рассказал, что именно Елена Ивановна определила всю его жизнь. Если бы не она – неизвестно, по какой дороге он бы пошел. В школе считался хулиганом, двоечником и совершенно неуправляемым. Все время на грани отчисления. И когда эта угроза стала совсем актуальной, Елена Ивановна пришла на педсовет с предложением. Она хотела забрать его, считающегося очень проблемным ребенком, в свой класс, лучший в школе. Завуч отказала. Тогда Елена Ивановна предложила «обмен» – двух ее лучших учениц, круглых отличниц перевести в тот класс, где учился «этот мальчик», как она его называла. В результате «этот мальчик» стал отличником, поступил в московский вуз, вернулся, защитил кандидатскую, потом докторскую. Теперь преподает в Новосибирском университете и всегда дает шанс самым отъявленным прогульщикам и хулиганам.
Речь была трогательной. Я об этом ничего не знала. Судя по выражению лица Игоря, он тоже не был в курсе педагогических подвигов нашей мамы.
С нами она такой не была. За четверку мы бывали наказаны. Мама не кричала, не ругалась, просто замолкала и с нами не разговаривала. Мы с братом боялись этого больше всего – ее отстраненности, равнодушия. Нас вроде как приговорили – ты никто, ничего для меня не значишь. Конечно, мы из последних сил старались ее не подвести. Игорь ночами бегал по стадиону, чтобы сдать нормы ГТО – получить заветный золотой значок. Я видела, как ему плохо, как его рвет от перегрузок, кровь идет носом. Но маме ничего не говорила. Игорь взял с меня слово, что ничего не расскажу. Он сдал. На торжественной линейке его вызвали на сцену и вручили значок. Брат все время ловил взгляд мамы: она – наконец – довольна? Но его тошнило еще несколько месяцев после этого. Не мог нормально есть и спать. Позже я гадала – если я видела эти проблемы с братом, неужели мама их не замечала? Почему не обратилась к врачам? Игорь никогда ни на что не жаловался, говорил, что все в порядке. Но разве мать не должна чувствовать, что с ее ребенком что-то не так?
К микрофону вышла женщина приблизительно моего возраста. Сказала, что Елена Ивановна заменила ей мать. Только ей она могла рассказать, что волнует, тревожит, беспокоит. Только она ее поддержала в сложный момент жизни. Тут уже я удивилась. Я маме ни за что бы на свете не рассказала, что меня волнует или тревожит. Мама никогда не располагала к откровенному общению, разговору по душам. И по-настоящему не поддерживала нас с братом в сложные моменты. Мы точно вспоминали одного и того же человека? Я знала, что мама не была такой. Во всяком случае, с нами – никогда. Неужели человек может настолько по-разному себя вести дома и на работе, со своими детьми и с чужими? Я готова была поклясться, что мама не была такой доброй и понимающей. В ней не было безусловной любви к детям или эмпатии. Талантливые дети, да, были ей интересны. Но проблемные, сложные точно нет. Возиться с ними она считала потерей своего времени. Иногда мама могла быть необъяснимо жесткой. Например, раздражалась, если соседский ребенок громко плакал – у того резались зубки. Мама шла к соседке и строго выговаривала ей – перепуганной, уставшей молодой девушке, как она должна воспитывать ребенка, чтобы тот не мешал соседям. Однажды, я это прекрасно помню, мы были на детской площадке. Мальчик упал с горки. Он плакал и держался за ногу. К нему подбежали все взрослые, которые в тот момент находились на площадке, кроме моей мамы.
