– Душевно благодарю тебя, Томас, я знаю, что у тебя хорошие намерения, за то и благодарю. Только никак это невозможно, Томас. Не такое теперь время, чтобы вырывать кусок у твоих детей, а оно и выйдет – вырывать кусок; что ты там ни говори и как ни называй – оно самое и выйдет. Пока не наступят хорошие времена, и, даст бог, скоро наступят, до тех пор и думать нечего, нет, Томас, нет!
Миссис Плорниш, которая сидела, слегка отвернув голову, и держала в руках уголок передника, вмешалась в разговор и сказала Крошке Доррит, что отец собирался засвидетельствовать свое почтение мистеру Дорриту, если только его посещение не будет стеснительным.
– Я сейчас иду домой, и, если он захочет пойти со мной, я охотно провожу… мне будет веселее идти с ним вместе, – поправилась Крошка Доррит, всегда внимательная к чувствам слабых.
– Слышишь, отец? – воскликнула миссис Плорниш. – Разве ты не молоденький кавалер? Иди гулять с мисс Доррит! Дай я повяжу тебе галстук; лицом-то ты у меня и без того хоть куда.
С этой дочерней шуткой миссис Плорниш принарядила старика, нежно расцеловала и, взяв больного ребенка на руки, тогда как здоровый ковылял за ней как умел, вышла на крылечко проводить своего маленького старичка, который поплелся под руку с Крошкой Доррит.
Они шли потихоньку. Крошка Доррит повела его через Железный мост, усадила там отдохнуть, и они смотрели на реку, толковали о кораблях, и старичок рассказывал ей, что бы стал делать, если бы у него был полный корабль золота (он нанял бы для Плорнишей и для себя прекрасную квартиру в Ти-Гарденс, где бы они дожили свой век припеваючи, имея собственного лакея), и этот день рождения был для него истинным праздником. Они были уже в пяти минутах ходьбы от Маршалси, когда на углу улицы встретили Фанни, которая направлялась в новой шляпке на ту же самую пристань.
– Боже милостивый, Эми! – воскликнула эта юная леди. – Это еще что значит?
– Что такое, Фанни?
– Ну, признаюсь, я многому бы поверила о тебе, – ответила юная леди, пылая негодованием, – но этого, этого я даже от тебя не могла бы ожидать!
– Фанни! – воскликнула Крошка Доррит, удивленная и обиженная.
– О, я знаю, что я Фанни, незачем о повторять мое имя! Гулять по улицам среди бела дня под руку с нищим! – Последнее слово вылетело из ее уст, точно пуля из духового ружья.
– О Фанни!
– Говорят тебе, я сама знаю, что я Фанни, этим ты меня не разжалобишь! Просто глазам не верю. Тот способ, которым ты решилась во что бы то ни стало нас опозорить, просто отвратителен. Дрянная девчонка!
– Неужели я позорю кого-нибудь, – возразила Крошка Доррит очень кротко, – тем, что забочусь о бедном старике?
– Да, сударыня, вы и сами должны знать это. Да вы и знаете как нельзя лучше, потому и делаете, что знаете. Ваше главное удовольствие – колоть глаза семье ее несчастьями. А другое ваше удовольствие – водиться с самой низкой компанией. Но если у вас нет чувства приличия, то у меня есть. С вашего позволения, я перейду на другую сторону улицы, чтобы не конфузить себя.
С этими словами она опрометью бросилась через улицу. Преступный старичок, который почтительно отошел на несколько шагов (Крошка Доррит выпустила его руку от удивления при внезапной атаке сестры) и стоял в виде мишени для толчков и окриков нетерпеливых прохожих, снова подошел к своей спутнице, несколько ошеломленный, и спросил:
– Надеюсь, что ничего не случилось с вашим почтенным батюшкой, мисс? Надеюсь, ничего не случилось с вашим почтенным семейством?
– Нет-нет! – ответила Крошка Доррит. – Нет, не беспокойтесь. Дайте мне вашу руку, мистер Нэнди. Сейчас мы придем!
Возобновив прерванный разговор, они пришли наконец в сторожку, где застали мистера Чивери, который впустил их. Случайно Отец Маршалси направлялся к сторожке в ту самую минуту, когда они выходили из нее под руку. Увидев их, он обнаружил все признаки крайнего волнения и расстройства и, не обращая внимания на дедушку Нэнди (который отвесил поклон и стоял со шляпой в руках, как всегда делал в его всемилостивейшем присутствии), повернулся к ним спиной и пустился почти бегом назад в свою комнату.
Оставив на дворе злополучного старика, которого она в недобрый час взяла под свое покровительство, и пообещав ему вернуться сейчас же, Крошка Доррит поспешила за отцом. На лестнице ее догнала Фанни с видом оскорбленного достоинства. Все трое вместе вошли в комнату, где Отец Маршалси опустился на стул, закрыл лицо руками и громко застонал.
– Конечно, – сказала Фанни. – Я так и думала. Бедный, несчастный папа! Надеюсь, теперь вы мне поверите, сударыня!
– Что с вами, отец? – воскликнула Крошка Доррит, наклоняясь над ним. – Неужели это я огорчила вас? Надеюсь, нет!
– Ты надеешься, ну конечно! Что и говорить! Ах ты… – Фанни не сразу отыскала подходящий эпитет: – Вульгарная маленькая Эми. Вот уж настоящее дитя тюрьмы!
Он остановил этот поток упреков движением руки и, печально покачивая головой, проговорил сквозь слезы:
– Эми, я знаю, что у тебя не было дурного умысла. Но ты вонзила мне нож в сердце.
