В этой комнате вокруг камина собрались путешественники, после того как два молодых монаха показали им отведенные для них комнаты. Всего оказалось три партии; первую, самую многочисленную и потому самую медлительную, перегнала по дороге одна из двух остальных. Эта первая партия состояла из пожилой леди, двух седовласых джентльменов, двух молодых девушек и их брата. Их сопровождали пять проводников, два лакея и две горничные; всю эту неудобную свиту пришлось поместить под той же кровлей. Перегнавшая их партия состояла всего только из одной дамы и двух джентльменов. Третья, с итальянской стороны прохода, явилась раньше всех и состояла из четырех человек: полнокровного, голодного и молчаливого немца-гувернера в очках и трех молодых людей, его питомцев, тоже полнокровных, голодных и в очках.
Эти три группы расселись вокруг камина, недоброжелательно поглядывая друг на друга, в ожидании ужина. Только один джентльмен, принадлежавший к партии из трех лиц, сделал попытку завести разговор. Закидывая удочку руководителю главной партии, но делая вид, что обращается к своим спутникам, он заметил тоном, который показывал, что его замечание относится ко всему обществу, если оно пожелает принять его на свой счет, что денек выдался трудный и что он сочувствует дамам. Он опасается, что одна из молодых леди слишком слаба или непривычна к путешествиям и чересчур утомилась. Он заметил, когда ехал позади нее, что она едва держалась в седле от усталости. Он два или три раза справлялся потом у проводника, как она себя чувствует, и с восторгом узнал, что молодая леди оправилась и что недомогание было временное. Он надеется (в эту минуту он поймал взгляд руководителя и обратился к нему), что с его стороны не будет дерзостью выразить надежду, что она теперь чувствует себя хорошо и не раскаивается в своей поездке.
– Благодарю вас, сэр, – ответил руководитель, – моя дочь совершенно оправилась и чрезвычайно интересуется этим путешествием.
– Быть может, впервые в горах? – спросил вкрадчивый путешественник.
– Впервые… кха… в горах, – подтвердил руководитель.
– Но вы хорошо знакомы с ними, сэр? – продолжил вкрадчивый путешественник.
– Да… хм… довольно хорошо. Не в последние годы, не в последние годы, – ответил руководитель, сопровождая свои слова величественным мановением руки.
Вкрадчивый путешественник, ответив на этот жест наклоном головы, перешел от руководителя к другой девушке, к которой до сих пор обращался лишь в общем замечании о своем сочувствии дамам.
Он выразил надежду, что путешествие не показалось ей слишком неудобным и утомительным.
– Неудобным – да, – ответила она, – но вовсе не утомительным.
Вкрадчивый путешественник восхитился меткостью ее ответа. Он именно это самое хотел сказать. Без сомнения, дамы должны находить неудобным путешествие на муле.
– Пришлось оставить экипажи и фургон в Мартиньи, – продолжила девушка, державшая себя довольно надменно и сдержанно, – и, разумеется, невозможность захватить с собой все необходимое в это неприступное место представляет большое неудобство.
– Да, дикое место, – заметил вкрадчивый путешественник.
Пожилая дама, представлявшая собой образец приличного туалета и манер, вставила со своей стороны замечание мягким ровным голосом:
– Но его следует посетить, как и многие другие неудобные места, – сказала она. – Место, о котором столько говорят, необходимо посетить.
– О, я ничего не имею против посещения, могу вас уверить, миссис Дженераль, – отвечала барышня небрежным тоном.
– Вы уже бывали здесь, сударыня? – спросил вкрадчивый путешественник.
– Да, – ответила миссис Дженераль, – я уже бывала здесь раньше… Позвольте мне посоветовать вам, душа моя, – прибавила она, обращаясь к барышне, – заслониться, защитить ваше лицо от огня: после холодного горного воздуха и снега жар может вредно отозваться на коже. Я и вам посоветую то же, душа моя, – сказала она другой барышне, помоложе, которая тотчас же исполнила ее совет. Напротив, старшая ограничилась ответом:
– Благодарю вас, миссис Дженераль, я удобно устроилась и предпочитаю оставаться в той же позе.
Ее брат встал со стула, открыл фортепиано, стоявшее в комнате, свистнул в него и снова закрыл, затем подошел к камину и расположился спиной к огню, вставив в глаз стеклышко. Он был одет в полный дорожный костюм. Казалось, в мире не хватит места для путешествий в таком количестве, какого требует этот костюм.
– Однако эти молодцы ужасно копаются с ужином, – промямлил он. – Любопытно знать, чем они угостят нас. Никто не знает, господа?
– Надеюсь, не жареной человечиной, – ответил джентльмен из второй партии.
– Разумеется, нет. Что вы хотели этим сказать? – вскинулся первый.
– Если вы не хотите быть поданным к общему ужину, то, может, соблаговолите не поджаривать себя у огня.
