Внезапно, словно проснувшись, смотрящий взглянул на Сего ясными черными глазками.
– Заседание суда продолжается. Сейчас мы завершим рассмотрение вопроса о виновности или невиновности обвиняемого двести двенадцать. Всем присутствующим надлежит незамедлительно вернуться на свои места.
Скорее бы, сказал себе Сего, с нетерпением дожидаясь окончания разбирательства. Даже если потом придется биться за свою жизнь в круге. Сейчас ему хотелось одного: хорошенько размяться без этих проклятых оков.
Он оглянулся и увидел, что командор Мемнон уже сидит на своем месте и смотрит на что-то через стекло.
– Поскольку у нас больше нет свидетелей, переходим к заключительной части прений, – бесстрастно пробубнил смотрящий.
– Я хотел бы представить Системе последнее вещественное доказательство, – заявил прокурор Венсфорт.
– Продолжайте.
Венсфорт достал из кармана что-то маленькое и блестящее и положил на тумбу. Голограмма показала его в увеличенном виде. Ошибиться было невозможно – на тумбе лежала та самая, с кроваво-красным отливом, монета, которую дал Сего профессор Драккен. Сего носил рубеллиевую монету с собой и, лишь уходя на поединок, оставлял ее в комнате.
– В зале суда есть два человека, которые, безусловно, узнают эту монету, – начал Венсфорт. – Первый – это сам обвиняемый, учитывая, что монета была найдена в его личных вещах.
Сего неловко заерзал на стуле. Какое отношение к происходящему имеет подарок профессора Драккена?
Уж не является ли монета еще одним оружием, владеть которым он не имеет права? И не готовятся ли предъявить ему еще одно обвинение?
– Второй человек, знакомый с этой монетой, – присутствующий здесь защитник Зилет, – продолжал обвинитель. – Данная рубеллиевая монета на самом деле является криптоключом, открывающим оружейный ящик в классе защитника Зилета.
Сего словно получил еще один удар под дых.
– Мы не знаем, как именно обвиняемый завладел ключом, позволившим ему получить доступ к орудию убийства, но у нас есть показания, согласно которым он отсутствовал в течение определенного периода времени до и после совершения преступления.
Зал суда словно пошел кругом. Перед глазами промелькнули сцены из того странного утра: выходящий из класса Шиар… профессор Драккен, вкладывающий Сего в руку рубеллиевую монету…
– Зачем обвиняемому ключ от оружейного ящика, если не для того, чтобы украсть оружие? Таким образом, мы имеем неопровержимые доказательства, связывающие все три обвинения воедино: владение, умысел и убийство.
Неужели Драккен выдумал всю историю о расправе над десовийским племенем только для того, чтобы заставить Сего забрать ключ? Не он ли передал ключ Шиару? Сего тупо смотрел на вращающуюся голограмму, пока она не исчезла.
– Если это последняя представленная в Систему улика, мы перейдем к заключительным прениям для определения виновности или невиновности обвиняемого двести двенадцать, – объявил смотрящий.
И защитник, и обвинитель встали на свои места у тумб, словно готовые к поединку гривары.
Венсфорт молчал, и первый удар нанес Зилет:
– Я пришел сюда, чтобы выполнить профессиональный долг: доказать, насколько это в моих силах, невиновность обвиняемого. Но должен признаться, я также руководствовался другими мотивами.
Что он делает?!
– Это личные мотивы, – вздохнул Зилет. – Я хотел выяснить, кто и как украл мою собственность и использовал ее для убийства. Я хотел выяснить, кто организовал всю эту схему, ведь, независимо от того, что вы считаете правдой, ни один ученик не смог бы достичь такого уровня обмана, действуя самостоятельно. Я пришел сюда, чтобы получить ответы на вопросы, касающиеся обвиняемого, жертвы, оружия и событий, связанных с убийством. К сожалению, в конце этого судебного процесса у меня почти нет ответов. Но! – Слово вылетело, как джеб. – Ответ на один вопрос я все же получил. На самом деле это ключевой вопрос. Единственный, который имеет значение. Ответ на главное обвинение в этом судебном процессе: использовал ли обвиняемый запрещенное оружие для убийства в «круге вызова»? У нас есть четкие доказательства обратного, – продолжал Зилет. – У нас есть запись, на которой видно, как Шиар проникает в мой кабинет, чтобы украсть оружие. У нас есть медицинские показания служительницы Ксеналии, осматривавшей обвиняемого после поединка. Согласно ее свидетельству, рана, полученная обвиняемым, была нанесена ему Шиаром с применением спектрального оружия. У нас есть показания почтенного специалиста, из которых следует, что при перегрузке спектральный веер может взорваться. Именно это и случилось в круге. И наконец, у нас есть показания, данные мной и служительницей Ксеналией, о том, что у обвиняемого нет ясно выраженного мотива для совершения преступления, нет склонности к нарушению Кодекса и нет той тайной, мстительной, злобной стороны, в существовании которой нас пытается убедить обвинитель.
Такой страстной защиты Сего никак не ожидал. Зилет даже солгал ради него. Профессор знает, что у Сего есть секрет, и, даже не догадываясь, в чем он состоит, рискует собственной репутацией.
