– Вдаваться в дальнейшие подробности нет необходимости, Система должна признать очевидное. – Зилет выразительно постучал по тумбе. – Я закончил.
– Обвинитель, ваше заключительное слово, – предложил смотрящий.
Сего повернулся к стеклянной камере – посмотреть, кто остался в зале суда. Почти все командование Цитадели – Мемнон, Дакар Пуджилио, Каллен Олбрайт и другие – смотрели на него сверху вниз с явным осуждением. Там же находились несколько даймё, которых Сего не знал, – все в отглаженной серой форме чиновников Правления.
– Блюститель правосудия, Система и все присутствующие, – начал Венсфорт, – я повторю то, что сказал в начале этого судебного процесса. Вопрос, который рассматривается здесь, выходит за рамки кражи. Он даже выходит за рамки убийства. Сегодняшнее решение скажется на самом нашем образе жизни.
Сего заметил, что Зилет с трудом удерживается от комментариев.
– Некоторые могут подумать, что я драматизирую. Но я утверждаю, что если мы не будем преследовать тех, кто нарушает самый священный из Кодексов, то ситуация начнет меняться. Только в Эзо за последнее десятилетие число преступлений с использованием незаконных технологий, совершаемых гриварами в отношении гриваров, увеличилось вдвое. Число преступлений гриваров против невинных даймё, наших лордов и политиков, специалистов, служителей и куртизанок, увеличилось в три раза. В три раза!
Венсфорт стукнул кулаком по тумбе.
– Я не буду бездействовать, пока основы нашего общества подрывают невежи и шуты. Какое бы положение ни занимал гривар в нашем обществе – рыцарь или администратор, дипломат или наемник, раб или ученик, – он должен знать свой долг. Его долг – драться. Выполнять свою работу, поддерживать гарантированный мир между нациями и конгломератами, продолжать нашу общую историю. Следовать предопределенным путем борьбы, сражаться для того, чтобы остальным не пришлось этого делать.
Полные праведного гнева глаза Венсфорта остановились на Сего.
– Преступления обвиняемого очевидны. Он нарушил самый священный Кодекс, завладел одним из наших видов оружия и использовал его, чтобы убить другого лицеиста. Если мы не будем преследовать его в судебном порядке по всей строгости наших законов, если не добьемся его казни в ходе Испытания боем, обвиняемый, несомненно, снова совершит гнусное преступление. В следующий раз он не на ученика нападет. В следующий раз ярость поведет его еще дальше и он обратит оружие против нас. В следующий раз прольется кровь даймё. Я закончил.
В зале суда воцарилась тишина. Довольный собой Венсфорт сел и откинулся на спинку стула.
Смотрящий закрыл глаза. До сих пор Сего даже не подозревал, что такое возможно, ведь на протяжении всего заседания это странное существо наблюдало за происходящим широко раскрытыми глазами. Теперь же оно как будто уснуло.
Сего почувствовал руку Зилета на своем плече. Профессор посмотрел сверху на лицеиста, прикованного наручниками к стулу.
– Я знаю, что ты невиновен, – тихо сказал он. – Каким бы ни был приговор, я обязательно сообщу об этом Мюррею.
Сего посмотрел на него в замешательстве. Зилет знает Мюррея?
Внезапно глаза смотрящего снова ожили и впились в Сего.
Будь это в его силах, Сего разорвал бы кандалы, вскочил со стула и сбежал. Он нашел бы Мюррея в той темной дыре, куда старый гривар сам себя загнал, и затерялся в Глуби. Терпеть пристальный взгляд смотрящего Сего больше не мог, а потому, закрыв глаза, вернулся на черный песок острова.
– По обвинению во владении технологией даймё обвиняемый двести двенадцать признан виновным.
Сего поморщился, но глаза не открыл.
– По обвинению в намерении использовать технологию даймё в качестве оружия обвиняемый двести двенадцать признан виновным.
Рана на животе полыхнула огнем, как будто снова открылась и закровоточила.
– По обвинению в преднамеренном убийстве с использованием технологии даймё обвиняемый двести двенадцать признан виновным.
Слова, произносимые смотрящим, теряли свой смысл. Сего слышал их, но они были просто набором звуков, искаженных и ничего не значащих.
– Обвиняемый приговаривается к Испытанию боем, – продолжал смотрящий. – Суровость возмездия устанавливается по максимуму. По просьбе обвинителя для приведения приговора в исполнение назначен Голиаф, что является гарантией невозвращения обвиняемого на свободу и абсолютной защищенности населения от преступных действий с его стороны.
Я обращаюсь с вопросом к защите. Выйдет ли обвиняемый сам на Испытание боем или предпочтет, чтобы его представлял в круге один из общественных защитников Эзо?
Зилет смотрел на Сего, в его темных глазах мелькнуло сожаление.
– Сего, хочешь, чтобы вместо тебя сражался общественный защитник?
В голове у Сего снова прозвучали ворчливые слова Мюррея.
«В наше время общественные защитники – это сборище калек. Даже защищая невиновного против дешевого мерка, такой, скорее всего, завалит дело».
– Нет, – сказал Сего. – Я буду защищаться сам.
