С трудом, опираясь на руки, великан поднялся. Из разбитого носа текла густая кровь. Еще один ложный выпад, кросс, который, найди он цель, размозжил бы лицо, но кулак замер на полпути, а лоу-кик пришелся в здоровую ногу Толиата.
Не в силах удержать собственный вес, десовиец упал на оба колена.
– Почему ты это делаешь? – прохрипел он, выплюнув на землю выбитые зубы.
– Потому что ты не гривар, – ответил Сайлас. – Я хочу, чтобы мир увидел, какую мерзость сотворили даймё.
Сайлас схватил великана за голову, рывком пригнул ее и вышел за спину. Нет, он не хотел задушить противника. Это был бы слишком простой выход. Сайлас ударил в грудную клетку и, найдя плавающее ребро, панчем вогнал его глубоко в легкие. Он бил и бил, орудуя рукой, как отбойным молотком, наслаждаясь хрустом ребер.
Толиат лежал на животе, с трудом, словно выброшенный на берег кит, втягивая воздух.
Но Сайлас не закончил. Он врезал пяткой в лопатку и усмехнулся, почувствовав, как треснуло еще одно глубокое основание в теле десовийца. Толиат застонал, переворачиваясь на спину, и немощно взмахнул здоровой рукой.
– Я Истребитель, – сказал Сайлас, упираясь коленом в раздавленные ребра гиганта. – Посмотри на меня.
Он опустился на колени и, наклонившись, разлепил опухшие веки.
– Посмотри на меня. – Сайлас погрузил пальцы вглубь глазниц и потянул, вырывая глаза из укрытий, точно медуз, за которыми волочатся тягучие нити.
Толиат закричал, и это уже не был рев воина, готового сражаться. Он кричал как человек, готовый умереть.
Но Сайлас не удостоил его такой чести и не избавил от страданий.
Истребитель поднял глаза к небу. Вороны кружили все ниже. Они тоже наблюдали за поединком, затаив дыхание, как и зрители на арене.
Сайлас поднял окровавленные руки, и птицы, поняв намек, набросились, точно стая небесных волков, на свежую добычу, разрывая обнаженную плоть острыми как бритва клювами.
Толпа на арене «Нареспус» наблюдала за происходящим с ужасом и восхищением. Зрители слышали крики Толиата, сменившиеся бульканьем, когда вороны добрались до горла. Он умолял невидимых богов забрать его из тени, нависшей над ним.
«Истребитель, он не был человеком».
Жизнь покинула его не раньше, чем птицы содрали кожу и обнажили белые кости. Не раньше, чем люди потянулись с трибун – одним наскучило кровавое зрелище, других оно отвратило. Публика ушла, а тело гиганта осталось громадным куском мяса для падальщиков.
Сайлас повернулся к Валькири, с ужасом наблюдавшему со стороны.
– Сыграй свою песню еще раз, мой оруженосец, – сказал Истребитель, выходя из круга. – Сыграй для тех, кто остается.
С наступлением сумерек рок спустилась по той же коварной тропе. Солнце спряталось за черные сосны и окрасило ушедшие в тень утесы красными и оранжевыми бликами. С приходом темноты просыпались ночные хищники, огромные кошки и медведи гары выходили на поиски добычи.
Сайлас ничего не имел против. Возможно, кто-нибудь из них доберется до него, стащит с Каро и сожрет на своем ночном пиршестве. Прекрасная смерть – наверняка удалось бы славно подраться напоследок.
А вот Валькири, похоже, имел на этот счет другое мнение. Сейчас он трясся за спиной Сайласа – рок несла обоих.
Хотя никакой оруженосец Сайласу, конечно, не был нужен, он успел привязаться к парнишке. Возможно, потому, что Валькири напоминал ему брата Сэма. Напоминал своим невинным взглядом на мир. Или, может быть, Сайлас просто верил, что мальчишку еще можно спасти, что даймё не успели испортить его кровь.
– Страх опасен только в том случае, если он неконтролируемый, – бросил Сайлас через плечо, повторив слова старого мастера.
Валькири молчал. Притих после увиденного на арене «Нареспус».
Кто не молчал, так это ночные песнопевцы. Роящаяся в соснах летучая живность радостно приветствовала наступающую темноту.
– Ты уже не уверен, что хочешь стать следующим великим рыцарем империи? – спросил Сайлас. – Увидел своими глазами, что это такое? Понял, каким может быть настоящий бой?
Ответа не последовало, и Сайлас чувствовал, что мальчик все еще дрожит. Однажды точно так же испугался Сэм. Старый мастер отправил младшего брата ночью собрать травы для какого-то своего кулинарного рецепта. Может, Фармер хотел устроить ему еще одно испытание, а может, нужные травы действительно росли только среди самых густых зарослей ежевики в лесу на темной стороне острова.
Сайлас видел Сэма перед тем, как тот, повесив рюкзак на плечо, отправился выполнять поручение. Братишка стоял на тропинке с таким видом, словно его ноги примерзли в земле. Сайлас протянул руку и крепко сжал его плечо. Братья обходились без слов.
Сэм вернулся из похода целым и невредимым, с широкой улыбкой на лице, и высыпал горку собранных трав на кухонный камень Фармера.
– Почему вы не прикончили Толиата? – Тихий голос Валькири пробился через сумеречные песнопения. – Зачем продлили его страдания?
Сайлас глубоко вздохнул: начинался самый опасный участок склона.
– Толиат пострадал ради блага всех гриваров.
– Что это значит?
