— Я пошлю в Астелию, чтобы в Олмар и Триград выслали толковых магов защиты, позаботься, чтобы ни в чём не нуждались, когда явятся, — сообщал ему монарх, — Так как Бартареона не будет, остаётся рассчитывать на них. Да, и в Триграде не нагружай так работой дворецкого. Парменион уже в шестой десяток перешёл, стар становится, — добавил он под конец.
— Так может лучше нанять другого дворецкого? В юной прислуге немало тех, кто хорошо знает город и замок. А Пармениона перевести сюда, тут все заботы в основном на мажордоме Харрисе да старшем интенданте Каледосе, он спокойно сможет доживать свой век внутри налаженной и отработанной системы быта и снабжения двора.
— Подумаю над этим, — обещал король, — Кваланар, надеюсь, уже скоро вернётся. Думаю, в случае скорой победы устроить ярмарку в Олмаре или уже переходить подготавливать всё в Триграде.
— Народу бы понравилось, — отметил призадумавшийся Вайрус.
— Да, — согласился де ла Домингес, — С центральных ворот из города то и дело приходят, одни желают записаться в армию и помогать бороться с осадой, другие обеспокоены возможностью нападения и просят укрытия. Люди бы одобрили какое-нибудь празднество. Лишь бы не затягивалась эта осада.
— Да уж, постараюсь поскорее со всем этим покончить, — почесал король пальцами свою густую растительность на подбородке, глядя вдаль.
На темнеющем небе в проблемках среди хмурых облаков появлялись первые звёзды, украшая скромными россыпями бриллиантов своего сияния расстилавшееся над головами полотно, но шумный ветер гнал тучи и скрывал серп месяца вместе с звёздным сиянием, предрекая скорый ночной ливень.
Нужно было торопиться с организацией похорон, пока до дождя оставалась такая возможность. Занятые в этом деле клирики, могильщики и рабочие вовсю исправно делали свою работу. Им помогали слуги занятые в подготовке — расстановка светильников и факелов, вынос лавочек для кадетов и тому подобные занятия.
В казарме Шестого Кадетского Взвода царило траурное молчание. Арекса то и дело молилась про себя, лишь шевеля губами. Все уже переоделись, отдали рубахи и прочую тканую одежду в стирку, приводили в порядок броню да закрепляли на видном месте символичные чеканки, подаренные Галой перед жестоким сражением, стоившим ей жизни.
В память о ней все выжившие сослуживцы красиво старались оформить её металлические «медальоны», чтобы её труд и идея не пропали напрасно. Сделав эти небольшие гравюры своим отличительным символом.
Эрвуд на клетчатой доске раскладывал очередную партию «Битвы Королей», разрабатывая новые тактики и стратегии видения боя между фигурами. Обдумывал ходы, старался перехитрить сам себя и заодно, как бы со стороны каждую свою задумку оценивал с точки зрения очевидности дальнейшего развития событий.
Кифлер скрипел очерниленным кончиком пушистого острого пера, усердно выводя прямые линии и чёткие дуги от руки на бежеватом фоне сшитых жилами листов высококачественного пергамента, удерживаемого второй свободной рукой, а затем, усердно выводил снизу какие-то подпись к сохнущим рисункам.
Некоторые кадеты сидели на кроватях, другие поверх личных сундуков, что стояли у их изножий, часто сверху покрытые какой-нибудь тканью. И несмотря на то, что здесь был угловой столик и лампада, эльф предпочёл его не занимать, начерчивая и рисуя в томике, придерживаемом крепкой второй рукой.
Несвойственный казарме запах чернил и звук писчего пера многим вокруг надоедал, но они старались держаться и не высказывать своё недовольство, оставляя Кифлера проводить свой свободный вечер так, как тому заблагорассудится. Несмотря на общую измотанность после битвы, на удивление ещё никто вокруг не спал.
Одни попросту не могли дать отдохнуть своему телу и разуму после случившегося, другие опасались, что им будут сниться кровавые ночные кошмары и сражение переберётся во сны, третьи спать собирались, но тогда, когда улягутся все остальные, чтобы не нервничать из-за различных шумов вокруг.
— Что это? Откуда? — интересовалась Арекса, проходившая мимо с белой тряпкой полотенца на шее, куда остатки влаги стекали с так и не расплетённых ею миниатюрных косичек ирокеза.
— Книжица сшитого пустого пергамента, — своим занудным голоском отвечал ей эльф, — Для записей, но её хозяину она уже не пригодится. Выпала у кого-то из нападавших оборванцев.
— Дорогая вещица для оборванца, — подметил вслух Ильнар, поглядывая здоровым глазом в сторону беседующих.
— Это же мародёрство! — возмущалась Арекса, порицающее помотав голов.
— А что, ты бы хотела, чтобы я ему могилку вырыл и туда сверху её положил, как молитвенничек на груди? А может заодно двенадцать наложниц и сундук с сокровищами? — иронизировал он, — Я ею хотя бы воспользуюсь по назначению, в отличие от него!
— Заместо Галы теперь будешь нашим художником? — хмыкнул Такада, закатывая глаза.
