— Откуда ты в Виридис яблоки берёшь вообще?! — дивился эльф на Такаду, — Не дольки из компота в банках, не перетёртые с сахаром в пюре, не варенье, а спелые, когда на деревьях Кхорна лишь цветы распускаться начинают!
— Взвод! Стройся! — в распахнутую им дверь зашёл капитан Крэйн, заставив всех разбежаться по своим кроватям, и встать ровной струной справа от личных сундуков.
Они вздрогнули от внезапности вторжения, повернувшись к тёмному силуэту в свете открывшейся двери, после чего молниеносно ринулись на свои места, выстроившись постойкой «смирно», приподнимая подбородок, выкатывая грудь, держа спину ровно и поставив ноги вместе.
Чёрные кожаные сапоги с металлическим полумесяце на носке, вооружённом небольшими шипами, шагали по дощатому полу и буквально неотделимо сливались от такого же оттенка поблёскивающих штанов, уходящих под клёпанный военный мундир, поверх которых были надеты панцирь кирасы и шипованные металлические наплечники, защищавшие заодно и её наплечные крепления. Иначе бы при ловком ударе передняя и задняя часть брони могли и слететь с воина, оставив в бою беззащитным.
Металлические плотные манжеты, защищённый ворот, выпирающий панцирный нагрудник двустворчатой кирасы, обхватившей торс над животом, словно огромная устрица — всё это было его стандартными атрибутами внешнего одеяния, привычным для взора кадетов, однако едва те, смотря вперёд, краем глаза обнаруживали явное изменение в причёске своего капитана, как не выдерживая приказа строится смирно, они, раскрыв рот, повернулись на него и стали разглядывать.
— Ка… капитан?! — раздался хор нескольких голосов, изумившихся изменениям на его голове.
Привычный чёрный «ёж» из торчащих иглами волос целиком и полностью исчез. Вся голова Рихарда Крэйна была сейчас гладко выбрита со всех сторон, в том числе исчезла и его щетина на лице и даже брови были целиком и полностью выщипаны, оставив лишь разбухшие розоватые участки там, где произрастали ранее. При этом кожа на голове была красной от свежее набитых чёрных татуировок рунических надписей, в которых при ближайшем рассмотрении читались имена павших участников взвода.
— «Диего», — негромко вслух прочитала Нина надпись идущую вдоль уха капитана на правом виске, с изумлением разглядывая нанесённые чернильной иглой буквы.
Причём надписи нанесены были словно хаотично и неумело, абсолютно не имея никакой симметрии, как между собой, так и по части зон в анатомии человеческой головы. Лысина была заполнена лишь частично, словно мужчина нарочно оставил место для дальнейшего татуажа в случае новых потерь среди своих бойцов. Как бы на будущее, если под его командованием снова кто-то погибнет.
Было очевидно, как сложно ему сейчас говорить. Как вся раскрасневшаяся голова его буквально полыхала и сильно болела от нанесённых чернильными иглами имён, но мужчина старался никак не подавать вида, не хмуриться от ноющих и пульсирующих ощущений.
— Пора собираться на процессию, — скомандовал им капитан, не желая объясняться за перемены своей внешности, — Отдать все почести погибшим и проститься с нашими ребятами, — За мной! — скомандовал он, после чего направился к выходу.
Перешёптываясь, все двенадцать кадетов зашагали следом. Никто не посмел расспрашивать капитана зачем он это сделал или почему выбрал именно рунопись для увековечивания имён. Эльф попутно захватил кое-какие инструменты, Нина взяла со столика у дальней угловой кровати стопку записей Нимрода, и проходя мимо сундука Стромфа заодно сняла тяжёлый прикреплённый над ним его щит и повесила себе на спину, а Такада продолжал грызть яблоко, забрав то с собой в дорогу. Тиль замыкал колонну в одиночестве, хотя чисто в теории они могли шагать парами. Но Ильнар, Кифлер и Эрвуд брели вместе, обсуждая татуировки и бритую голову военачальника, а позади них тем же занимались Нина с Арексой, высказывая своё мнение с ладошкой у рта, что б никто рядом стоящий или впередиидущий не могли толком разобрать их шепоток.
В церкви вовсю звучали песнопения. Ряды послушников в серых мантиях с вышитыми семиконечными звёздами стояли по периметру вдоль стен, ещё несколько скоплений были у алтаря, на котором красовался упавший сквозь крышу снаряд катапульты. Дыру изнутри прикрыли навесом, чтобы на случай дождя всё вокруг не отсырело и не намокло, однако до окончания осады Его Величество не велел проводить восстановительные работы.
Тела павших кадетов покоились обрамлённые свечами в прямоугольных ящиках без крышек. Там, у тела Галы сидел с мольбертом гостящий до сих пор в замке художник Кетцель Кольвун, который старался в виде зарисовок, как грифельных так и чёрной краской сделанных скетчей, изобразить её лицо и пропорции в различных ракурсах для одной из будущих скульптур фонтана по повелению королевских архитекторов.
