Ильнар не мог забыть, как Стромф помогал ему в одной тренировке, усадив к себе на плечо, чтобы тот мог пострелять по яблокам на дереве с наилучшей позиции. Арекса погружалась в воспоминания о дуэлях с деревянным не заточенным оружием, палками едва имитирующими мечи, как случайно ломала те о Галу даже не оставляя рослой даме синяков. Как однажды деревяшка отпружинила от Стромфа прямиком ей в лоб, почти на неделю оставив красную полосу и соответствующий синяк.
Все могли вспомнить, как Диего поздравлял их с Днём Рождения, отыгрывая на скрипке праздничные позитивные мелодии, как втайне пекли торты, как воровали сахар со склада, готовя бурую карамель над костром и многое-многое другое.
Лишь Тиль, сидя на соломенном матрасе сбоку кровати, не мог думать ни о ком другом, кроме брата. Вспоминал это видение в парной, пытаясь понять, что же это было. То тогда сразу после смерти, когда брат предупредил его со словами «позади», теперь вдруг здесь. Так и сидел, наклонившись вперёд, теперь уже одетый в длинную рубаху, но всё ещё смотрящий в никуда, с пальцами на висках, с пустыми глазницами и воспоминаниями лишь о том, как они с Уиллом всегда были вместе.
Как остались сиротами из-за болезни, скосившей добрую половину деревни. Как подбадривали друг друга глупыми детскими шутками даже в самые тяжёлые времена. Как не задерживались на подработке ни у мельника, ни у столяра, как красили тонким слоем облупившиеся места амбара одного лорда, а потом продали ведро сэкономленной краски.
Как повадились воровать на рынках, бежали от стражи, примкнули в лесной банде, оставившей их умирать в ловушке-сети. Как на суде перед казнью капитан Крэйн попросил их помиловать и сделать курсантами при дворе Его Величества. Как они давали присягу, писали клятву и оставляли под ней свои росписи, впервые узнав, что вообще такое «роспись» и для чего она служит.
Вспоминал все курсантские денёчки, веселье обучения, знакомство с остальными, с теми, кто ещё жив, и с теми, кого уже нет рядом… Прошлое не желало отпускать его, несмотря на то, что настоящее неумолимо двигалось вперёд, обращаясь будущим, которое, побыв немного настоящим, опять уносилось в прошлое. Юноша попросту не мог представить, как дальше жить без брата. Без его поддержки, его юмора, их понимании друг друга в любой ситуации.
Потеряв Уильяма, он будто потерял часть себя самого. Он совершенно не ощущал себя целостным и самодостаточным человеком теперь, когда того не стало рядом. Не понимал, что делать дальше — бросать ли службу, записаться ли в любую военную кампанию, если, например, король решит снова отвоёвывать Ультмаар, податься в какое-нибудь ремесло, пока ещё не поздно обучиться…
Варианты перед ним стояли разные, но без брата это всё уже было малоинтересным, словно остаток жизни представлен впереди лишь жалким существованием. Неразлучные близнецы, бившиеся спина к спине, любящие пошутить по любому поводу теперь распались по разную сторону жизни и смерти.
— Да нет в ней никаких секретов, — лишь отмахнулся Кифлер от остальных, продолжая чертить в своей книжице.
А Нина подсела к Тилю, чтобы утешить, приобняла черновласого парня за плечо, не представляя, как подобрать должные слова. Просто какое-то время молчала, тяжело вздохнув, а тот, словно даже не взглянул и не ощутил её присутствие. Тёмно-синий взор словно искал эту мистическую зону соприкосновения между мирами. Глядел не вперёд, не на пол и не на стену, а куда-то в воздушное пространство комнаты, словно в глубине души надеялся и ждал очередного видения с появлением брата.
— Мы тоже по нему очень скучаем, — наконец раздался щебечущий голосок светловолосой Нины, — И нам очень его не хватает. Вашего привычного тандема…
— Слушай, воевать в таком состоянии не получится, — заявила ему Арекса, подойдя ближе, — Возьми увольнительную не недельку, залечи душевные раны.
— Нужно отпустить его, — советовала Нина, — Проститься с ним сегодня на похоронах, и как-то… принять что ли, что его больше нет. Я тоже до сих пор не могу поверить, что с нами отныне ни Галы, ни Стромфа, ни Диего, ни остальных… Ох, как же так…
— А может и не «на недельку», — встрял Такада, с хрустом вгрызаясь в где-то обнаруженное сочное и спелое яблоко жёлто-зелёного оттенка, — Может, он вообще захочет уйти с концами. Осесть в городе, стать подмастерьем кузнеца, например, как вариант, — замышлял щур, шумно чавкая.
— Такада! — цокнула на него рассердившаяся Арекса.
— А что? Каждый сам вправе решать, служить дальше или заняться чем-то другим, — продолжал он жадно поедать фрукт, завалившись на кровать, подложив свободную руку себе под голову, — Может, захочет уйти. Никто не станет ему мешать.
— Нет, — выпалил Тиль, хмурясь и поднимаясь с постели, заодно выбираясь из объятий правой руки Нины, — Я Уилла без отмщения не оставлю, — сказал он, глядя красноволосой девице в глаза, — Буду биться теперь за себя и за него.
— И пусть дух его будет твоим хранителем, — приблизилась Арекса так, чтобы они легонько столкнулись лбами, прикрыв глаза, в знак доверия и дружбы.
