Паладин и вправду слегка унялся, словно пожалел потрясённого пирата, горделиво ухмыляясь, заодно показав свою мощь и своим, и чужим, впрочем тем до казни, вероятно, недолго оставалось, но всё-таки разная молва о его величии могла быть вновь подхвачена вполне показательным поединком. Непонятным только оставалось для многих, зачем неуязвимому паладину короля тогда вообще доспехи, да ещё и самые лучшие и прочные, сделанные из редчайших, но невероятно крепких сплавов.
Но подобный вопрос великому воину задавать никто не решался. Возможно, дело было в статусе, раз он самый главный боец королевства, то и облачение должно быть подобающим. Возможно, Эйверь не любил броню и доспехи за их вес и неудобство, но титан был невероятно лёгок, так что лишь в таком панцире паладин ощущал себя максимально комфортно, в то время, как быть в бою раздетым смотрелось бы довольно странно
Более того, неуязвима его кожа и органы, но никак не ткань и не одежда, в которую он одет. Так что сражении, если вместо брони будет кафтан, рубаха, да что угодно, рано или поздно простую одежду изрежут в лоскуты, а воевать голым — это уже как-то совсем из ряда вон выходящее явление.
— Лопнула тростинка-хворостинка, да? — улыбался Эйверь, хохоча раскатами грома, подходя ближе к оппоненту, но уже без угрозы свалить его одной рукой.
— Кто же знал, — восклицал тот в ответ, — Всякое случается, не все мифы о Карпатском Звере оказались мифами, что-то вот и подтвердилось, это же хорошо! — пытался дружелюбно улыбнуться он. — Барды не зря поют свои песни!
— Думаю, даже, если ты изъявишь желание стать уличным певцом, скитаясь и до конца жизни прославляя моё имя, тебя всё равно уже сегодня же ждёт виселица, — заявлял паладин.
— Ну, жизнь моя так-то лишь на первый взгляд ничего не стоит, — вновь вернулся адмирал к поправке своих манжет.
— А что, есть такие, кто заплатит за твою голову, желая вызволить? Король не простит вам всех воинов, которых вы убили при осаде, не говоря уж о наглости вообще сюда явиться, — хмыкнул Эйверь.
— Но всё-таки на вашем месте я бы себя казнить не торопился, — произнёс Лейтрел, — И, к тому же. только я знаю, что было столь важного в письме гонца, которого мои люди подстрелили на подходе к замку, — заявил он, поправляя шляпу и гордо приподнимая остренький подбородок.
И сейчас этот человек не лгал. Ещё в первый день осады, когда он неспешно шагал в сторону Олмара под аккомпанемент возгласов несущихся на стены разбойников, он подошёл к трупу пронзённого в шею Кирима из Лотца, обнаружив у того письмо для короля с различными весьма любопытными сведениями от Маргариты Торнсвельд.
— Лжец, — рявкнул на него паладин, — Какое письмо? Да и сам ты никогда не служил на флоте, чтобы называться адмиралом.
— А то ты, мой воинственный друг, помнишь всех солдат военно-морских сил Его Величества, — иронично проговорил щёголь в синем мундире с золотой лилией.
— И не друг я тебе, снова лжёшь! — сердился Эйверь.
— Деодорфен Гладширский как-то изрёк, что «от любви до ненависти — один шаг». Может быть, от ненависти до дружбы тоже? — попытался он мило улыбнуться, — Как раз между нами примерно шаг, — отметил он, глядя на бронированную обувь паладина.
— И сейчас я покажу тебе, что длина моего фламберга этот шаг превышает, — сурово лязгал королевский военачальник, недобро поглядывая на наглого собеседника.
— Ну-ну-ну, спокойнее! Вдох-выдох! К чему такой кипиш! Сами посмотрите на дороге к замку, что рядом с лесом, здесь недалеко, найдёте труп, узнаете, кто он, кому служил, что мог бы забыть здесь в столь далёком краю, — перечислял адмирал, — А конверт при мне, — полез он во внутренний карман мундира, — Наверняка тоже сможете определить, откуда он в Кхорн прибыл.
— Я бы больше хотел знать, откуда ты к нам прибыл, — оборвал его Эйверь.
— О, это, поверь мне, вообще не интересно. Быт Волчьих Островов сильно отличается от того, как вы живёте в этих своих замках и дворцах, — заверял его лидер осады.
И эти его слова тоже толкали паладина на размышления о том, что быт дворцов и замков этому человеку знаком. Волчьи Острова славились пристанищем пиратов, но светловолосый воин сильно подозревал, что этот тип чего-то недоговаривает, что эта броская фраза лишь прикрытие. И даже если он на тех островах и вправду бывал, где и собрал свою команду, то сам он родом всё-таки с Энториона. Вероятно из какой-нибудь разорившейся или потерявшей власть семьи.
А потому убивать его сейчас ему уже не хотелось. Правильнее было, как и планировал король, пленить негодяя, отвести в Олмар, устроив допросы, там уже пусть расколется, как собрал такое войско и чего хотел от неприступной крепости на самом деле.
— Ты пытаешься казаться искусным аристократом, Лейтред, — недовольно рычал паладин, — А на деле очередной искусный лжец, спасающий свою шкуру.
