— Да говорю же, вот конверт, пергамент оттуда я благоразумно уничтожил накануне, запомнив весь текст слово в слово, сходите убедитесь, что труп гонца на указанном месте, — махал рукой адмирал, прочь от себя, словно отгонял войска короля, как каких-то приставучих собак, сбежавшихся к нему, клянча что-нибудь вкусное.
— Даже если там Кирим от Торнсвельдов из Лотц, на их землях сейчас эпидемия, он мог просто спасаться от заразы, в поисках пристанища, — не соглашался громыхающим тембром рассерженный воин.
— Ну, да, ну да, бежал в одиночку вместо того, чтобы быть при своём графе и графине, которым служит, — иронично усмехался Лейтред соловьиным голоском.
— Сбежал, — предполагал с уверенностью Эйверь, — Как трус! Бросил их на произвол судьбы! И поскакал, куда глаза глядят.
— А стоило бы тогда такому человеку являться в королевский двор? Ведь он явно скакал в Олмар, а не мимо, — заверял Лейтред.
— А чем докажешь, что не мимо, не через тропы Оленьего Леса он дальше ехать хотел? — не доверял Эйверь собеседнику.
— Вестями с полей, естественно, — с улыбкой проговорил тот в ответ, имея в виду содержание письма, — В обмен на свою свободу, разумеется, — заодно добавил он под недовольное рычание паладина.
— Ты сейчас торговаться готов чем угодно, лишь бы шкуру свою спасти, а всё равно вас всех повесят. Или распнут. Или сожгут, — с усмешкой перечислял Эйверь, даже не интересуясь какие казни за какие проступки предусмотрены, так как ни разу в жизни законодательных приказов не читал.
— К чему тогда излишнее кровопролитие? Мы храбро сражались, — подытоживал он итог всей своей осадной кампании, — Но вы оказались сильнее. По крайней мере, про адмирала Лейтреда теперь таки напишут в летописях, — подразумевал он, что, видимо чем-то отличался на флоте во время службы, однако этому так часто не придавали значения и внимания, что он в итоге подался в пираты, чтобы прославиться хотя бы здесь.
Это вряд ли была единственная мотивация и причина на то, чтобы свернуть с военной службы на преступную тёмную дорожку, но адмирал говорил это с такой интонацией, что для него это явно имело большое значение, даже несмотря на то, что настоящий титул «адмирала» кроме Уолтера Догарата при правящем Джеймсе Дайнере никто не получал. Так что этот Лейтред мог быть максимум каким-нибудь его помощником. Капитаном судна, а то и вовсе боцманом, штурманом, мичманом или даже лейтенантом либо простым гардемарином, едва ли рангами ниже, уж больно хорошо он фехтовал и был действительно обучен аристократическим манерам.
Впрочем, с Эйверем изначально беседовал на «ты», безо всякого любезного «ваше превосходительство» и тому подобно, к тому же позволял себе довольно вульгарные и оскорбляющие шутки в его адрес. Но даже при этих вольностях всё же создавал впечатление человека образованного, воспитанного, явно из богатой семьи, и. вероятно, с военными навыками и каким-то морским прошлым.
Паладин вполне мог поставить государственные дела важнее своей обруганной в шутках чести, тем более, что итак не словом, а делом доказал свою непобедимость в бою при гвардейцах, рыцарях, генерале Вершмитце и даже последних отрядов осаждавшего замок врага.
К тому же в преддверии праздника, а юбилей принцессы в Кхорне должны были отмечать более размашисто, чем простые Дни Рождения членов королевской семьи, скорее всего Его Величество по традиции сохранит жизнь хоть кому-то из пленённых сейчас воинов. Скорее всего хитрецу Лейтреду, в чём Эйверь в данный момент прямо-таки уже не сомневался, а тот ещё не раз, с ужасом вспоминая их сражение, будет рассказывать об этой дуэли и неуязвимости тела королевского паладина.
— Сражались вы не «храбро», а как полоумные, — сурово басил он на адмирала, — Лезли на стены под котлы, неслись на крепость, которую не взять…
— Не все методы работают так, как было задумано, — прервал его тот, — Но мы всё-таки попытались показать свой максимум, — заверил он, — Что ж, ну а теперь, пожалуй, объявляю капитуляцию! — теперь уже официально воскликнул Лейтред и демонстративно первым снял шпагу с пояса, бросив на траву.
Своё оружие сложили и остальные, что сейчас были рядом из его разбойничьих соратников. Битва была окончена, осада прекращена, а уменьшившийся до пары небольших отрядов враг попросту сдался на милость короля. Сражение, тем не менее, вышло затяжным, вокруг уже начинало светать, хотя фактически до первых лучей рассветного солнца ещё было какое-то время.
— Сдаётесь? Так-то лучше, — усмехался Эйверь, хотя всё было давным-давно уже решено, — А ну-ка, повернись, — повелел он главарю разбойников, перевязывая тому руки крепкой верёвкой за спиной.
— Это что, обязательно? — сделал непонимающее и жалобное лицо адмирал, — Я же итак остался без оружия, — напомнил он исход из сражения, однако паладин на это просто промолчал, не желая вести пленных в замок, не связав и не обыскав их перед этим.
