Рассказывали по очереди в порядке старшинства, а не по титулу титула. Следом за тремя юношами был самый затяжной из всех — рассказ Сары Палмер о том, как она видела ситуацию, так что в центре обвинения едва не оказалась Гвен Виалант, подстрекавшая Фреда Мейбери показать отвагу и силу.
Но в итоге сошлись, что лазанье по дереву тут не причём, ребятишки регулярно лазали по веткам, что в родных садах, что здесь, ничего страшного не случалось. И если б не огненный вихрь вокруг дуба, всё бы должно было закончиться благополучно.
И так долго, друг за другом всем детям давали выступить. Младший из Торнсвельдов даже за эти несколько часов до слушания подготовил песню, сочинив стихи и даже выучив их, чтобы не читать с листа, а выступать, как настоящие барды.
Джеймс, наследник ко-ро-ля.
И могу-у-у-чий дуб.
Протянул он вступление, после чего ловкие детские пальчики заиграли затяжной проигрыш на звучных струнах маленькой и изящной лиры в его руках. Новенький инструмент, сделанный мастером своего дела, был вручён маленькому барду в качестве подарка, и он надеялся сполна оправдать возложенные на его песню ожидания.
Там ветер в кронах ше-ле-стел,
Играла детвора.
И зла никто им не хо-тел,
Обычная игра.
Кто выше всех стре-мит-ся влезть,
Тот будет награждён.
И не желал никто дру-гим,
Быть в гонке побеждён.
Быть в го-о-о-он-ке по-о-о-беж-дё-ён!
Дальше баллада разгоралась о помпезной красоте феникса, о сравнении Вермиллиона с отважным львом, спасающим ребят, о героизме благородного «единорога» Розенхорна, который сам, как феникс, восставал из пепла, выпрыгивал из огня и вынося детей.
И пал могучих вод дра-кон,
Жар загасив огней!
И юный принц был в миг спа-сён,
Сестрицею своей.
— Сестри-и-и-и-и-цею сво-о-о-о-е-е-ей… — закончил певучим голоском исполнять Эвелар, замедляя переборы звучных тоненьких струн своего изысканного инструмента.
Сама же Гвендалин Виалант была последней, кто давал показание цельным рассказом, оправдываясь за предложение Фреду взгромоздиться на дерево, однако всячески уверяла, что изначально в детском споре на поляне инициатором была не она, просто так зашёл разговор, когда ребятишки бегали вокруг дуба, раскачивались на нижних массивных ветвях, держась руками, но никто не рисковал взобраться высоко.
К самым младшим же, которые уже давно к тому времени должны были спать и сильно устали, просто участники заседания пробовали задать несколько вопросов о случившемся инциденте. И лишь затем слово дали взрослым. Ну, не считая пострадавшего Сэмюеля, выступавшего первым.
Со своими возмущениями, долгими любезностями во вступлениях и предложениями выступали родственники тех, кто попал в огненную ловушку. Причём не только Торнсвельдам, Мейбери и Дайнерам, сирота Стерн за себя уже выступал в юношеской части слушанья, но и тем, кому обгоревшие листья, тлеющие угли или летучий, гонимый в воздухе пепел прожёг, например, платья в нескольких местах или испортил носок обуви.
Все с доказательством и подробным осмотром костюмов уже в вечернее время при обилии подсвечников и подвешенных кверху шикарных канделябров с хрустальными подвесками и ограненными фигурами, мерцающими и отражающими пламенное озарение толстых восковых свечей.
Кто-то уже переоделся, и костюм тогда показывали отдельно. Иные демонстрировали все последствия на себе, позируя и показывая повреждения тканей. Подсчитывалось всё, в том числе возможность или невозможность заделать прожог декорированными элементами, что в случае подолов детских платьев, например у Джульетты Мейбери, было уже невозможным, только полная смена юбки на новый материал могла привести платье заново в парадное состояние.
Высчитывалась сумма ущерба, а также учитывалось предложение личной компенсации пострадавшим за сорванный вечер и опасную ситуацию. На судебное заседание остались и те, кто вообще не был причастным и даже свидетелем. Они оставались чисто из любопытства, ведь последствия могли напрямую повлиять на политическую ситуацию в королевстве.
И они повлияли. Ферро получили большой список с описанием, кому и сколько они обязаны возместить. Камила тут же начала переговоры с Виллоу Эйзенбергом по поводу вывода средств из-под охраны на его землях, хотя тот просил провинившуюся чету вообще от вклада отказаться и сохранить хоть что-то на будущее.
Отныне ни Альберто, ни Камила, ни их любые родственники и потомки не могли больше претендовать на земли Скальдума и на королевский престол Энториона, как и на какие-либо другие территории Энториона, если, конечно, кто-то другой не предложит им свои земли путем бракосочетания.
С титула герцогов они были разжалованы до простых помещиков, так как титул лорда и даже барона им сохранить не удалось из-за долгов и вынужденной раздачи имущества. Они хотя бы остались при своём фамильном и просторном ранчо, о чём и просили в мольбах о снисхождении. Но, самое главное, что никакой казни и темницы ни им, ни виновным детям в итоге всё же не последовало.
