Мужчины окружили труп и девушку, сжимавшую в объятиях юную миледи. Кристин заметила, как все они шокированы и растеряны, но этот взгляд… Мария где-то уже видела подобные глаза: нечеловеческие, жестокие, желающие крови и смерти. Столпившихся охранников растолкала незнакомая женщина, одетая по последней европейской моде: нежно-голубое блио изящно облегало стройную фигуру, от талии, стянутой тонким, золотым пояском, расходились полы верхней юбки, обшитой белоснежным мехом, золотистые волосы в беспорядке разметались по плечам. Сглатывая струящиеся по щекам слезы, Алексис опустилась на колени перед малышкой, взяв ее ручки в свои: – Доченька, мой нежный цветочек, кто с тобой такое сделал?… Эта женщина причинила тебе вред? Ne pas se taire, Noemi! [30] – девочка продолжала молчать, опустив голову и обвив ручонками шею матери. Внезапно мадам Митчелл вскочила с колен, вперив в Кристин недрогнувший, ледяной взгляд: – Что ты сделала с моей дочерью, дрянь?! Это так ты мне мстишь?! – Мария вскрикнула, когда Алексис схватила ее за запястье и притянула к себе: – Я уничтожу тебя! – внезапно раздался тонкий, детский вскрик, и Ноэми коснулась руки разгневанной матери: – Не надо, мама, пожалуйста… Эта тетя спасла меня. Он противно целовал меня и говорил, что сейчас будет не больно, – голос ребенка сорвался на писк, когда он показал пальцем в сторону убитого мужчины. Охранники ринулись к трупу, и, развернув его, беззвучно ахнули: – Сударыня, это пленник Эртуд из Норвегии. Вчера вечером он сбежал из темницы. Мы разыскивали его, но, увы, безрезультатно. Возможно, леди Ноэми заблудилась и случайно наткнулась на этого подлеца…, – стражник вмиг замолчал, пошатнувшись от жесткой пощечины: – Миледи, помилуйте.
– Закрой рот! Вы все не смогли присмотреть за полубезумным невольником, и из-за вас моя дочь едва не умерла! Каждый понесет наказание за эту ошибку! Этот подонок не найдет покоя даже на том свете, ибо я приказываю просто выбросить его тело в объятия реки, вы же, рыцари, клявшиеся мне и моему супругу в верности, но не сдержавшие своей клятвы, разжалованы. Я больше не хочу видеть вас в своей резиденции. Убирайтесь, пока головы остались на плечах, – Алексис обвила присутствующих гневным взглядом, и остановилась на молчаливой Марии: – А ты иди за мной, – взяв малышку за руку, французская госпожа зашагала прочь из серой башни, жестом поманив за собой Кристин.
Девушка потупилась, испуганно переступив порог этих роскошных, по – истине королевских покоев. В центре громоздилось шикарное возвышение, чьи ступени, устеленные бархатным ковром, источали приятный аромат диких цветов, а само сидение представляло собой груду белоснежных, расшитых подушек. Это некое подобие трона венчал шелковый балдахин, плавно соединяющийся с огромной кроватью, устеленной накрахмаленными простынями. Неподалеку свои зеленые, сочные ветви раскинуло высокое мини-дерево в золотой вазе, окруженное тройкой клеток, где забавно чирикали экзотические птицы. Потом вереница не менее прекрасных диванов и нескольких сундуков, где пылились многочисленные наряды графини. Эта комната представляла собой приемную, опочивальню, сад и гардеробную. Пораженная роскошью, Кристин медленно проследовала в центр и склонилась в реверансе перед Алексис, поспешно занявшей величественное место: – Рассказывай, как это произошло?
– Мадам, по вашей воле эту ночь я провела в заброшенном помещении с остальными немыми рабынями. Я мирно придалась сну, но услышала какие-то странные звуки, похожие на плач ребенка. Мне без труда удалось отпереть решетку, и я пошла на звук. Крик становился все громче, и, наконец, я увидела ужасную сцену. Недолго думая, я отыскала острый камень и обрушила его на голову насильника. Но, а что произошло потом, вы и сами знаете, – Мария еще раз присела в изысканном реверансе, но глаз не опустила, любопытно рассматривая высокомерную даму. Выходит, ее просто обманули, ввели в заблуждение, и эта женщина – никакая ей не тетя, а просто безжалостная хозяйка и госпожа.
Графиня удовлетворенно кивнула: – Ты спасла мою дочь, самый ценный клад в моей жизни. Мне трудно представить, что было бы, если бы не ты. Теперь я – твоя должница. Проси все, что пожелаешь.
– Мне ничего не нужно, кроме свободы, ваша светлость. Но для меня воля означает лишь одно – бедность, скитания, голод. Я ничего не помню, мне некуда идти, а мое изуродованное лицо отталкивает любого.
– Я могу дать тебе столько денег, сколько пожелаешь, могу пригласить самых лучших лекарей Аквитании…
– Нет, мадам, я не заслуживаю этого.
