Потеряв самообладания, Мария вновь вскочила, и, пошатываясь, почти вплотную подошла к обидчику: – Ты убил Эстель, невинную, чистую девушку, совершенно ничего не знавшую о таких подлых исчадиях ада, как ты. Убил, и при этом сделал меня свидетельницей своего непростительного греха. Я знаю, что ее кровь – это лишь твоя пища, и ты, негодяй, подлец, мерзавец, даже на миг не задумаешься обо всех тех, что почувствовали на собственной шее смертельные клыки тирана. Теперь пришла и моя очередь, ведь так? Ну, чего ждешь?! Вот мое горло, вот я, а вот моя кровь, – Мария рывком подняла с плит осколок и бесстрашно поднесла его к запястью, после чего багровая, густая жидкость струями потекла по ладони. Кристин затуманенными глазами наблюдала, как каждая алая капля распускается, подобно свежему бутону прекрасного цветка.
– Если вампир полюбил, то никогда не причинит вреда своей избраннице, никогда не прикоснется к ней, как к обеду. Твоя кровь – это лепестки сочного цветка, кровавого цветка… Любить – значит отдавать свое сердце, и я отдал его тебе, но ты не заметила. Эта раздавленная и раненная тобой летучая мышь – и есть моя душа.
– Но я тебя не люблю! – в гневе выкрикнула Кристин-Мария, не задумавшись даже на секунду о сказанных словах. Безусловно, Маркеллин ей не безразличен, но сейчас, в порывах ярости, девушка не думала, что собственными руками расширяет пропасть между ней и сильнейшим служителям Тьмы: – Все эти красивые слова – лишь сказка, поскольку у дьявола не может быть души, и любить он не способен! Верни меня на землю, я хочу вновь встретиться с той женщиной.
– Как же ты не понимаешь, – взревел рыцарь: – Та женщина, и все твое прошлое погрязло в страданиях и слезах! Его нет, оно навсегда должно исчезнуть! Научись жить настоящим, хватит возвращаться назад! Не думай, что та мадам – истинный ангел, желающий подарить тебе безмятежность и покой, а я – подлый убийца, впивающийся клыками в шею каждого попавшегося человека! Хоть раз послушай свое кричащее сердце, а не собственные амбиции! – Кристин видела, как кожа Маркеллина покрывается светящимися полосами, что свидетельствовало об огромном гневе Рыцаря Ночи, но не желала отступать: – Раз мной движут лишь амбиции, тогда поцелуй меня, докажи, что любишь, а не просто желаешь обмануть и предать! – Кристин вскрикнула, почувствовав неимоверное жжение от кулона, когда мсье д’Азулье подошел к ней вплотную и коснулся одним пальцем запястья. По телу девушки пробежала нервная дрожь, показалось, словно все внутри пронзила яростная молния. Но англичанка не намеревалась отступать. Девушка чувствовала, что сейчас перешла некую черту, отделяющую невозможное от простой реальности, перешла, и погрузилась в какой-то совсем другой мир: яркий, алый, страстный, жгучий, мир, где не принято шептать о своих чувствах, где все, от самого нежного поцелуя, до ужасающего укуса, делается открыто и громко.
Мария будто через мутную пелену ощутила, как губы Маркеллина коснулись ее уст, а язык медленно проник в томительную глубину. Было так хорошо, спокойно, горячо… Кристин с трудом оторвала голову и поняла, что все ее тело, каждая часть пылает неистовым огнем, а судорожная боль подбирается к самому сердцу. Молодая женщина заглянула в полуоткрытые, темные глаза вампира и улыбнулась: на дне его очей полыхало такое же пламя, и англичанка знала, что оно способно сжечь их двоих: – Что это?..
– Ты готова сгореть ради любви? – от очередной волны нестерпимого жара Мария издала слабый писк, но жадный поцелуй просто заглушил его:
– Любовь – это огонь, и я готова наслаждаться его прикосновениями каждую секунду своей жизни.
– А если этот огонь и отберет твою жизнь?
– Значит, мы воскреснем, словно фениксы. Не в этом мире, так в другом…
– Существует лишь один такой мир, и это – мир вампиров. Либо ты пойдешь со мной, либо…, – Кристин уже не слышала следующих слов. Все ее сознание, погружалось в огненную пропасть…
