Он открыл глаза, щурясь от солнечных лучей, пробивающихся сквозь ставни. Он лежал в постели, а над ним склонялась до боли знакомая девушка, черноволосая, с выразительными карими глазами. Ее лицо покрывали светлые веснушки, едва заметные на фоне темной кожи. «Напоминание о детстве», – сказала она однажды. О тех днях, когда они с отцом целыми днями ездили верхом по вьючным тропам Висячих садов на востоке Шарахая.
– Анила… – хрипло прошептал он.
– Тебе снился сон. – Она опустила взгляд на окровавленную ветошь в руках. – Ты звал меня.
Дауд помотал головой.
– Я не помню, что мне снилось.
Ложь. Но он не мог заставить себя сказать ей правду.
Она прополоскала тряпку в миске с водой и снова принялась вытирать его лицо.
– Ты как будто напуган.
– А ты не испугалась бы на моем месте?
– Откуда мне знать? Я же не была на твоем месте, – огрызнулась она, но тут же смягчилась. – Что с тобой случилось, Дауд?
Он хотел сказать Аниле, что испытал то же самое, что она, и частично так и было – но лишь частично. Он не мог ей лгать. Она знала или подозревала, что его плен был иным, не таким, как у нее и остальных. И, конечно, она была обеспокоена тем, что ее забрали от других – вызволили – и привели к покрытому кровавыми письменами Дауду.
– Что на мне нарисовано? – спросил Дауд, пока она вытирала его шею.
Анилу передернуло.
– Древние знаки.
Она что-то скрывала – слишком уж старательно отводила глаза.
– Что там было написано?
– Я разобрала не все.
Дауд перехватил ее запястье.
– Анила, что там было написано?
Она отвернулась, будто пытаясь найти что-то, что придаст ей храбрости.
– Что-то о крови, клятвах и нерушимых узах.
Боги всемогущие, и она все стерла!
– Ты сможешь их нарисовать?
– Что? Нет!
Дауд с огромным трудом сел в постели – каждая мышца была против. И, как назло, вокруг ни единого зеркала.
– Прошу! Ты должна попытаться!
Но она лишь продолжила усердно оттирать кровь. Дауд схватил ее за руки.
– Анила, прекрати!
– Почему?
– Потому что я должен знать, что он на мне написал!
– Поздно, я уже все стерла. Это было… что-то дурное, Дауд. Не понимаю, зачем тебе знать… Просто порадуйся, что этой мерзости больше нет.
Он спихнул одеяло. Кожа все еще отливала красным, но все знаки исчезли.
– Как ты могла?!
– Дауд, мне больно!
Только тут он заметил, как побелели ее запястья, и немедленно разжал хватку.
– Прости, – рассеянно проговорил он. Значит, Хамзакиир помог ему преобразиться, как и обещал. Но что дальше? Дурак, даже не спросил… Или спросил? Возможно, они с Хамзакииром уже разговаривали, вот только он ни слова не мог вспомнить.
– Что я наделал… – прошептал он.
– Дауд, что с тобой случилось, скажи мне.
– Где Хамзакиир?
– Кто?
Дауд непонимающе уставился на нее.
– Кто тебя сюда привел?
– Я не знаю, его лицо было закрыто. – Она кивнула на дверь. – Если хочешь, спроси их сам, они все внизу.
Дауд взглянул на дверь, испугавшись вдруг, что снова придется сделать шаг в этот мир.
– А ты? Что они сделали с тобой?
Взгляд Анилы, только что полный волнения за него, сделался испуганным, загнанным.
– Я не знаю. Нас держали в клетке, выводили по одному. Тех, кого забирали, наверняка пытали – мы слышали ужасные крики. Но я не понимаю, что они хотели выяснить. – Она помедлила. – Может, ты знаешь?
– Нет, – ответил Дауд и не солгал, но Анила все равно смотрела на него с сомнением.
– Ты был с нами?
– Да, – выдохнул он. – И нет.
– Дауд, о чем ты?
– Сперва я был с вами, но когда мы прибыли сюда, меня бросили в яму.
– Почему?
– Я не знаю.
Он не мог сказать ей правду, не хотел, чтобы она знала, во что Хамзакиир превратил его. Но Анила ведь и так видела кровавые знаки на его теле. Дауд чувствовал, что однажды пожалеет о том, что выжил. Он дал Хамзакииру власть над собой… а нужно было умереть.
– Дауд, зачем были те знаки?
Дверь отворилась вдруг, пропуская Хамзакиира.
– Смотрите-ка, кто восстал из мертвых! Я хотел бы с тобой поболтать. Если ты, конечно, хорошо себя чувствуешь.
Смотрел он при этом только на Дауда и, заслонив собой Анилу, указал на дверь, напряженно улыбаясь. В руке он держал тонкую книгу в новеньком кожаном переплете.
– Думаю, ты достаточно здоров для прогулки.
Дауда замутило. Он взял из рук испуганной Анилы ветошь, как смог смыл оставшуюся кровь и натянул выстиранную одежду, которую кто-то заботливо сложил на стуле рядом.
Ему неловко было стоять голым перед разглядывавшей его Анилой, но неловкость эта меркла при мысли о том, что он оставит ее тут и пойдет беседовать с человеком, который пытал его друзей и собирался продолжать в том же духе. Однако необходимость узнать, что произошло, была сильнее. А потом можно и попытаться уйти вместе с Анилой и спасти остальных.
Стоило им выйти, как Анила бросилась за ними.
– Я тут не останусь! – крикнула она, но какие-то кочевники в тюрбанах затолкали ее обратно и заперли дверь.
Хамзакиир, совершенно этим не тронутый, направился к лестнице.
