Он знал, что нужно представлять знаки в уме, но уверенности не было – ничто не вызывало чувств, все чары выходили мертворожденными. Не от того ли Хамзакиир так легко отпустил его в Шарахай с этой книжкой? Если б он был уверен, что Дауд по дороге научится вызывать огонь, поостерегся бы.
Дауд стер влажной тряпицей кровь и снова попытался сотворить огненные чары. В книге было написано, что следует сперва подумать о жгучем пламени и узах.
Первое не представляло сложности он часто обжигался о свечи, вызвать в памяти это ощущение было легко. Но вот узы… Это слово в книге мелькало постоянно, рядом с «разворачиванием», «отвержением» и «овладением». Хамзакиир дал пояснения, однако понять их смог бы лишь ученик, уже знакомый с алой магией. У Дауда же все попытки разобраться заканчивались лишь головной болью.
Услышав чьи-то шаги на палубе, он быстро сунул книгу под подушку и принялся отмывать остатки крови. Шаги сбежали по лестнице, дверь в каюту распахнулась, Анила быстро подошла к кровати, но замешкалась.
– Не надо, Дауд. Мне все равно, – сказала она, заметив, как он прячет руку под шерстяным одеялом.
Из ящика под своей койкой она достала кожаную сумочку из тех, в которых студенты Училища носили заметки, и поспешила обратно.
Дауд сел, не заботясь больше, что она увидит красные пятна.
– Анила, прошу, постой!
Она остановилась в дверях, раздраженно и нетерпеливо глядя на него.
– Я делаю что могу. Скоро мы будем дома и попытаемся помочь остальным.
Нетерпение на ее лице сменилось яростью.
– Расима не доставит нас домой, пока не станет слишком поздно.
– Да. Но Короли выяснят, кто это сделал, и заставят их заплатить.
– Они прекрасно знают, кто это сделал. Хамзакиир не скрывается, он только рад уязвить Королей.
Вдруг ярость вскипела в нем, обида на Анилу, на вечно смеющихся над ним матросов.
– Так почему бы тебе не переспать со всей остальной командой? Может, они быстрее довезут нас до дома!
– Знаешь, почему я с ним, Дауд?
– Понятия не имею.
– Потому что я хоть на несколько мгновений хочу забыть их крики. Ты сможешь помочь мне забыть их? Нет, потому что ты бросил их гнить. Из-за тебя я каждую ночь вижу кошмары.
Дауд почувствовал, как горят щеки.
– Я…
– А может, ты наколдуешь что-нибудь?
Она вдруг метнулась вперед и выхватила книгу из-под подушки, бросила ему на колени.
– Какие-нибудь чары из книжки твоего нового хозяина.
Дауд уставился на проклятую книгу, крепко стиснул ее. Когда она узнала? Наверное, поняла с самого начала, но решила приберечь этот удар напоследок. В этом она была мастерица.
– Что, нечего сказать? Я так и думала.
Не дождавшись ответа, она круто развернулась и ушла.
Дауд встал, закрыл за ней дверь и лег на койку, но заснуть не удавалось. Слова Анилы и жгучий стыд преследовали его, и он не мог не поддаться. Да, да, он заслужил это!
Одиночество придавило его тяжелым одеялом, и, чтобы отвлечься, он вновь открыл книгу.
Судя по положению звезд, которое он определил с помощью кривоватого самодельного секстанта, караван-сарай, в котором их держали, находился в Ишмантепе. Теория эта подтвердилась на следующий день, когда Расима передала штурвал старшему помощнику и, указав на правый борт, сказала что-то про ручку Серпа Бреу.
Заметив, что Дауд наблюдает, она умолкла.
– На что ты пялишься?
– Ни на что, – сказал Дауд и ушел на нос, скрывая улыбку.
Серпом Бреу называли оазис на юго-востоке Шарахая. Его «ручка» лежала как раз вдоль пути на Ишмантеп. Оттуда до города было всего десять или двенадцать дней пути, но Расима не спешила, ведя корабль зигзагами, и Дауд подозревал, что она привязывает их прибытие в Серп к некой дате.
Он не ошибся: на двадцать пятый день корабль взошел на очередную дюну, и впереди показалась полоска синей воды, перерезавшая пустыню, как удар ножа. Команда побросала все свои дела и заголосила, загикала стаей шакалов. Матрос в вороньем гнезде сдернул тюрбан и принялся неистово размахивать им, ветер растрепал его длинные волосы.
Вскоре показались высокие травы, кусты и пальмы на краю оазиса, а рядом еще три корабля – два небольших дау и шхуна.
– Кто это? – спросил Дауд у Расимы. Анила стоял рядом, ближе, чем капитан, но Дауду не хотелось с ней разговаривать: теперь она отвечала либо односложно, либо ледяным взглядом.
Расима ухмыльнулась ему, отвела с лица прядь рыжих волос.
– Наши братья и сестры, если еще не понял.
– Мы что, приехали на встречу с ними? Зачем?
– Боги, Дауд, не трясись ты так, – фыркнула Анила.
Расима недобро глянула на нее, потом на Дауда – со смесью симпатии и отвращения. Наверное, она думала, что он должен осадить Анилу, но он не мог. Он сам втянул ее в это, она имеет право злиться.
– Это наше дело, – коротко ответила Расима и скомандовала матросам приготовиться к встрече.
У Дауда были, конечно, теории на этот счет: скорее всего, кочевники встретились, чтобы передать друг другу сведения и приказы от Хамзакиира. Другая вероятность волновала его больше: возможно, их с Анилой ждала пересадка на другой корабль. Плохо это было или нет – Дауд предпочел бы остаться на «Пылающем песке», команда которого хорошо к ним относилась.
