Боги всемогущие, Анила! Он расслабился, и та медленно убрала руку от его рта, поманила за собой. Расима так и лежала рядом с ним, обнаженная, похрапывая тихонько. Дауд осторожно высвободил из-под нее руку, встал, пытаясь одновременно натянуть одежду, но упал обратно. Звезды плясали над головой, горизонт изгибался.
Анила нетерпеливо ждала и, стоило ему наконец одеться, схватила его за руку и притянула к себе, будто они – влюбленные, гуляющие по дюнам. Дауд попытался вырваться, но она не пустила.
– Если хочешь выбраться отсюда живым, схватись за меня, как глупый влюбленный теленок. Представь, что я Расима.
Он послушался, но лишь для того, чтобы немного прийти в себя.
Корабельные мачты нависали над ними на фоне чернильного неба, где-то за бортами кораблей осталось празднество. Анила быстро двинулась к оазису. Дауду казалось, что она вот-вот побежит и изо всех сил сдерживается, боясь, как бы кто не заметил их с корабля или из кустов. Он решил сыграть свою роль и обнял Анилу за плечи, даже попытался взять за руку, но получил шлепок. Это слишком, значит.
Дойдя до оазиса, Анила свернула влево, к пруду, удачно заслоненному от кораблей листвой – лишь мачты торчали над деревьями. Стоило кораблям скрыться, как Анила схватила его за руку и бегом потащила по песку.
– Куда мы? – прохрипел Дауд. Она не ответила, а вскоре он сам увидел: среди камней стоял ялик, тот самый, на котором они с Тайяром отправились на прогулку.
– Но где…
Он заметил тело у воды и запнулся. Тайяр лежал на примятой траве, голый. На одеяле под ним расплылись темные пятна. Дауд подошел ближе, завороженный тошнотворным зрелищем: голова Тайяра превратилась в месиво из крови и волос, кое-где торчали кости. Рядом лежал камень размером с дыню, темный с одного края, будто полумесяц, упавший с небес.
– Дауд! Быстрее!
– Сколько раз ты его ударила?
– Достаточно, чтобы он перестал шевелиться. Быстрее, не то они сделают с нами то же самое!
Дауд обернулся и увидел, как она медленно выталкивает ялик к каменной гряде. Он поспешил помочь ей, и скоро они вышли на открытый песок.
Он вгляделся во тьму, дрожа от мысли, что кто-то наверняка увидел их и вот сейчас поднимает тревогу – дюжины людей проснутся, бросятся в погоню…
Их повесят на мачте. И может, потащат за кораблем – устроят «песочную порку», как это называют кочевники, – до тех пор, пока кожа и мышцы не слезут с костей.
Дауд обернулся. Впереди не было ничего, кроме серебряных песчаных волн до горизонта.
– Без воды и еды мы трех дней не продержимся.
– Это охотничий ялик, Дауд, на нем достаточно воды и сушеных фруктов, чтобы продержаться несколько недель.
Они запрыгнули на борт и поставили паруса, Анила села к рулю.
Матросы из них были неважные, но год назад студентов обучали водить судно и даже дали потренироваться на королевском клипере, да к тому же они несколько недель наблюдали за командой «Пылающего песка». Если не делать глупостей, все пройдет как надо.
Дауд обернулся, глядя на удаляющиеся корабли, и вдруг его как молнией ударило.
– Моя книга!
– Она там, в сумке, – Анила кивнула на мешок под скамьей. – Секстант и кинжал там же.
Дауд с облегчением выдохнул и тут же подумал, как это странно: неделю назад он бы презрительно отвернулся от алой магии, считая ее если не злом, то по крайней мере дикостью, а теперь сам присосался к кровавой ране. Он потряс головой, стараясь вытряхнуть горькие мысли о празднике, Расиме, Тайяре и Хамзакиире, обо всем, что произошло с выпуска.
– Почему ты мне не сказала?
Анила хмыкнула.
– Потому что ты не смог бы сыграть роль как следует.
– Но я мог помочь.
– Ты бы нас всех подставил под удар. – Она выровняла курс, ялик заскрипел, зашипел под полозьями песок. – Ты не актер, Дауд.
Дауду стало горько от ее слов, но он знал, что Анила права. Он прокололся бы на чем-то, Тайяр насторожился бы…
Полозья оставляли за собой след, но ветер был силен – к рассвету невозможно будет сказать, куда ушел ялик.
Дауд глубоко вздохнул, набрав полные легкие прохладного ночного ветра. Ветер пах опасностью. И надеждой.
– Ты здорово справилась. Вместе мы вернемся в Шарахай до того, как запасы иссякнут.
Ялик взлетел на дюну.
– Мы не в Шарахай, – бросила Анила.
Дауд хотел было спросить, куда же… и понял. К его ужасу, Анила горько рассмеялась.
– Верно, Дауд. Мы возвращаемся в Ишмантеп.
Айя редко позволяла Чеде управлять яликом, но теперь почему-то расщедрилась. Чеда к заданию отнеслась очень серьезно, ведя суденышко через янтарные пески и низкие дюны, осторожно, как учила мама, стараясь править туда, где песок потверже и нет камней, которые могли поцарапать или вообще расколоть полозья.
На горизонте не видно было ничего, кроме огромного каменного столба, похожего на крючковатый палец. После того как они миновали камень, Чеда спросила:
– Долго еще?
– А долго еще ты будешь спрашивать?
– Ну сколько?
– Долго. Когда приедем, тогда и приедем, Чеда, а теперь замолкни и слушай: мы едем к женщине, которая редко принимает гостей. Она может отказаться встречаться с нами или вообще спрятать от нас свой дом.
