Вот оно. Успех их с Мерьям дела зависел от того, испугается ли Расул, узнав, что все раскрылось. Он не просто испугался – он был в ужасе. Однако это не значило, что он раскроет секрет.
Рамад бросил многозначительный взгляд на Королей, слушавших Мерьям. Она как раз рассказывала им свою выдуманную историю.
– Сокровища, – прошептал Рамад. – Теперь они знают, что сокровища скрыты во дворце вашего деда. А также во дворцах Короля Ихсана и Короля Зегеба.
Расул зажмурился. Он пошатнулся, но Рамад вовремя похлопал его по плечу и рассмеялся, словно услышал какую-то шутку.
– Не теряйте надежды. Мы практически уверены, что эти сведения не дошли до Воинства.
– Как вы можете быть в этом уверены?
– Потому что мы перехватили их посланца.
– Вы… его поймали? – переспросил Расул. Он смотрел на Рамада с ужасом, но в голосе его слышалась надежда.
– Поймали. Однако мы не знаем, успел ли он рассказать кому-то еще. Мы бы отдали его на допрос к Королю Кагилю… но, боюсь, тогда всплывет и ваше имя.
– Я… – начал было Расул, но запнулся. Рамад мягко улыбнулся ему.
– Мне известны и запах, и вкус черного лотоса. Знакомы его чары. О, он способен завладеть человеком! Ужасно, что его жертвой пали вы, уважаемый, многообещающий молодой человек.
Он сглотнул, выбирая слова тщательно, словно повар, готовящий пир на Бет Ревал.
– Почему вас это так заботит, господин Амансир?
– Разве мы не союзники?
– Перестаньте, дело ведь не только в этом.
Рамад помедлил, чтобы показалось, будто он раздумывает, о чем стоит говорить, а о чем нет.
– Моей царице не понравится, что я посвятил вас в это… Но нам нужны союзники в Шарахае. Много союзников.
– Продолжайте.
– Видите ли… – он легонько кивнул в сторону Мерьям и заметил ее мимолетный ответный взгляд. – Наша позиция в Каимире не так сильна, как может показаться. Однако, если мы вернемся в Альмадан с приветом от самого Короля Кирала, никто не посмеет оспорить ее право на трон.
– И вы думаете, что я смогу это устроить?
Рамад рассмеялся.
– Это не помешает, господин мой!
Нерешительность и недоверие Расула потихоньку улеглись. Он глубоко вздохнул и кивнул.
– Что вы предлагаете?
– Видите красавицу за моим плечом? Там, в углу.
Расул посмотрел в угол и кивнул.
– Ее зовут Амариллис. После приема не возвращайтесь в Обитель Королей, езжайте на Колесо. Амариллис будет ждать вас на западном краю.
Он снова бросил неуверенной взгляд в угол. Течение несло его льдину все дальше и дальше от берега. Дождавшись его кивка, Рамад продолжил:
– Мы отведем вас к этому Тарику, с ним все и обсудите.
– А потом?
– Когда узнаем все, что он способен нам поведать, я позабочусь об остальном.
Расул задумался, но ненадолго.
– Пусть будет так.
Рамад заметил вдруг, что Король Ихсан пристально наблюдает за ними. Пожалуй, они говорили слишком долго, но, хвала Алу, Расул, кажется, заглотил наживку. Это с лихвой окупало все возможные подозрения Королей.
– Не беспокойтесь, – сказал он Расулу, уходя. – Все будет хорошо.
Первые лучи солнца пробились через белый туман, стелящийся над пустыней, а Ихсан все лежал без сна в постели рядом с Найян. Сквозняк из приоткрытой двери – эхо зимнего ветра пустыни – напомнил ему о зимах, проведенных в Цициане: бесконечные снегопады, вой вьюги… Его передернуло от одной мысли.
Он повернулся на бок, провел кончиками пальцев по ее коже. Найян пришла вчера поздно. Он нашел в себе силы только отодвинуться, ужасно усталый, но стоило ей устроиться рядом и коснуться его обнаженного тела, как сон слетел.
Они занимались любовью просто и нежно, без слов и лишних движений, и уснули рядом.
– Мне холодно, – сказала Найян и попыталась натянуть одеяло повыше. Ихсан ей не позволил.
– Не так уж тут и холодно. Я за тобой пригляжу.
Он провел кончиками пальцев по ее бедру, по холмику живота. Взял в рот отвердевший от холода сосок. Найян задышала быстрее, но, вместо того чтобы повернуться к нему и поцеловать, как прошлой ночью, взяла его руку и положила на живот. Прижала, молча, глядя в расписной потолок его спальни. Их спальни. Сердце ее билось быстро, в такт с дыханием.
Он, дурак, даже не понял сразу, пока она не прижала его ладонь сильнее. Но когда понял… едва не отдернул руку.
У него уже был ребенок однажды, дочь. Ферра. На древнем языке ее имя значило «благословенное дитя». Как же пело его сердце, когда он брал ее за ручку! Как он радовался, слыша ее голосок! Она выросла прекрасной женщиной и, в конце концов, отдала свое сердце Абдул-Азиму, мужчине из тринадцатого племени.
Какая то была свадьба! Все тринадцать королей и королев с родней и свитой собрались на пир. Несколько дней длились празднества, игры и катания на кораблях по янтарным дюнам.
Пусть Абдул-Азим не слишком нравился Ихсану, Ферра любила его, и этого было достаточно.
Прекрасные, счастливые то были дни… Пока тень войны не пала на пустыню.
Кочевые племена собрались под одним знаменем. Они не могли простить Шарахаю его рост и процветание, не могли простить его народ за то, что те забыли обычаи предков. Они требовали мзду, а получив отказ, возжелали крови.
