– Мерьям! – предупреждающе воскликнул Рамад, но прежде, чем она успела отойти, Расул молниеносно выхватил из рукава узкий стилет и полоснул ее наискось. Мерьям закрылась руками, отпрянула, пытаясь уйти от удара, но стилет достал ее – даже в полутьме Рамад смог разглядеть, как глубоки порезы на ее предплечьях.
Люкен бросился на него в мгновение ока. Расул попытался ударить и его, но с опытным бойцом такой номер не прошел: Люкен легко уклонился от первого удара и, дождавшись второго, врезал по руке с ножом и схватил Расула за горло.
– Не рань его! – велела Мерьям. Все обернулись к ней. Темные ручейки крови струились по ее золотым рукавам. Она решительно оторвала пуговицы, освобождая запястья, закатала правый рукав и слизнула кровь, повторила то же самое с левой рукой. Раны зашипели, будто вода на горячей сковороде. Мерьям мрачно усмехнулась, глаза ее мерцали как черные агаты.
Она взяла Расула за ремень и затащила обратно на подушки. Достала из шкатулки щепотку лотоса, бросила в чашу кальяна и раздула. Лотос вспыхнул, развернулся огненными лепестками, выпустил в потолок стебли серого дыма. Мерьям взяла трубку, затянулась и выдохнула в сторону окаменевшего Расула.
– Оставьте нас, – сказала она. От этих двух слов повеяло холодным бризом Южного моря. Люкен и Амариллис немедленно подчинились, но Рамад медлил.
– Мерьям…
Она протянула Расулу мундштук. Расул, помедлив, с отвращением принял его, превратившись в презрительного хладнокровного аристократа, внука шарахайского Короля.
– Оставь нас, я сказала.
Что было делать? Он сам проложил для них этот курс, влив свою кровь в горло Тарику. Нужно вытянуть из Расула все, что он знает, и оставлять его в живых теперь нельзя. Он, конечно, не хотел, чтобы парня запытали и убили, но был ли у них выбор?
– Может, заберем его в Каимир? Используем как заложника, если все пойдет не по плану.
Мерьям дала Расулу еще затяжку и обернулась к нему.
– Царица приказала тебе уйти.
Рамад не смог долго выдерживать ее взгляд, отвел глаза. Этот голод. Этот гнев…
– Слушаюсь и повинуюсь, – ответил он и ушел.
Тонкий золотой полумесяц Рии пустился в путешествие по усыпанному звездами небу. Редкие прохожие не обращали внимания на их троицу, а тех, кто обращал, Люкен отпугивал одним взглядом. Рамад и вокруг них видел ореол, но не золотой, как в подвале, а ярко-голубой.
Сперва город со всеми его звуками, запахами расширился бесконечно, до размеров мира, но постепенно начал сжиматься вновь, сдавливать его.
Рамаду показалось, что Амариллис смотрит на него слишком пристально и недобро. Он знал, что она предана не меньше, чем Люкен и Тирон, но никак не мог избавиться от ощущения, что вот сейчас она выхватит нож и вонзит в его сердце, так что решил отправить ее домой – она как раз держала заведение возле западной гавани.
От Люкена опасности не чувствовал, но его дыхание казалось неприятно сиплым, как скрипучий кузнечный мех, поэтому Рамад не выдержал, отослал его обратно в посольство.
Он остался посреди Шарахая один. Где-то рядом, на крыше, уд завел мечтательную песню, из соседних домов ее тут же подхватили флейта, ребаб и танбур. Но их мелодия вселяла в Рамада еще большую тревогу: что Мерьям удалось выяснить?
Вместе с этим пришли мысли о Ясмин и Реханн. Как давно он встал на путь мести, но до сих пор так и не выполнил данного им обещания. Бьется в сети, расставленной Мерьям, – дошло до того, что он готов шарахайского дворянина убить за какие-то сведения! Окажись Ясмин здесь, он бы не смог смотреть ей в глаза.
Ты нашел его, Рамад? Ты нашел Масида?
Прости, моя милая, я не приблизился к нему ни на шаг.
Он сел, прислонившись к стене. Невеселые мысли ворочались у него внутри обжигающим комком. Наконец музыка смолкла, город затих, будто дремлющий зверь. Прошел час, второй, туман черного лотоса рассеялся достаточно, чтобы можно было внятно поговорить с Мерьям. Скоро рассвет, а им еще нужно оттащить тело Расула в соседний переулок, к самому знаменитому притону, пока на улицах не появились свидетели.
Он спустился в залитый красным светом подвал. Расул лежал на подушках, глядя невидящим взглядом в потолок. Трубку кальяна он так и не выпустил.
Лотосовый туман рассеялся, но запах остался – Рамаду он показался тошнотворным, и все же его так и тянуло сделать еще затяжку – вот она, магия проклятой дряни.
Мерьям стояла, прислонившись к стене и заложив руки за спину, будто бандит с Отмелей, а не царица Каимира.
– Мы должны принять решение, Рамад.
Он остановился возле Расула.
– Что ты узнала?
– Не слишком много, но зато убедилась, что, до того как ты ушел, он говорил правду. Двое Королей мертвы, бессмертие висит на волоске. Воинство же хочет похитить остатки эликсиров Короля Азада.
Она взглянула на Расула взглядом колючим, как битое стекло.
– Мы можем прийти с этим к Королям. Раскрыть им планы Воинства, преподнести Ювааня Синь-Лэя на блюдечке с голубой каемочкой и гарантировать Каимиру спокойствие на многие поколения.
– Но? Что ты узнала?
