Нападавшие были одеты в таубы, как пустынники, – Рамад догадался, что это и были люди Хамзакиира, явившиеся за эликсирами для своего господина. Рядом с ними, словно псы, припали к земле странные кроваво-красные существа, влажно блестящие в отсветах пламени. Они выглядели так, будто с них содрали кожу, оставив лишь мускулы и сухожилия, соединяющие конечности. Из лбов торчали загнутые назад рога. Глаз не было – лишь широкие ноздри и безгубые рты, ощерившиеся острыми клыками, обломанными, словно эти твари постоянно грызли кости.
– В хранилище! – крикнул Хамид и налег на дверь. Эмре, прикрывая его, выстрелил в одну из тварей, но та ловко увернулась, точно стрела была перышком, медленно парящим на ветру.
«Алу всемогущий, защити», – подумал Рамад. Если Хамзакиир умеет создавать таких тварей, нельзя отдавать ему эликсиры.
Рамад подхватил Амариллис и помчался в хранилище, Люкен потащил за собой взломщика. Не успели они заскочить внутрь, как что-то врезалось в дверь с другой стороны так, что всем, кто мог стоять, пришлось налечь, удерживая ее. Но даже их сил не хватило: тварь смогла просунуть внутрь кровавую лапу. Люкену не повезло, он оказался с краю: когти впились в его левую ногу, потащили.
Все произошло в мгновение ока: вот Люкен кричит от страха, царапая пол, вот отползает внутрь, вот его крик становится воплем, вот дверь захлопывается…
Все обернулись к нему. Кровь хлестала из обрубка, оставшегося на месте ноги, как из фонтана.
– Рамад… – прошептала Амариллис.
Рамад не ответил, взгляд его был прикован к Люкену.
«Алу всемогущий, да мы же все умрем», – подумал он. Эти чудовища… А что с эликсирами? Ведь не все еще потеряно, нужно закончить начатое.
Амариллис дернула его за рукав.
– Рамад. Принеси мне его сердце.
Крики Люкена сделались тише, что-то вновь с силой врезалось в дверь, приоткрыв ее немного, подняв облако серой пыли, – даже десять человек не могли ее удержать. Алая лапа просунулась внутрь, и Тирон попытался отрубить ее, но она изловчилась и с нечеловеческой быстротой выхватила у него меч и утащила.
«Уничтожить эликсиры. Мы за этим пришли.»
Рамад попытался подняться, но Амариллис удержала его.
– Рамад, принеси мне его сердце.
Он уставился на нее.
– Что?
– Ты разве не видишь меня?
Простые слова… Но на Рамада словно чары наложили: на его глазах Амариллис изменилась – то ли сработал какой-то артефакт, то ли кровавая магия рассеялась, но теперь перед ним лежала Мерьям. Рамад встряхнул ее за плечи.
– Что ты тут делаешь?! Нам нельзя так рисковать!
– Дело слишком ответственное, нельзя доверять его другим. – Она стиснула руку Рамада сильнее, не давая говорить. – Быстрее, принеси мне его сердце.
Рамад взглянул на Люкена, на подающуюся под напором острых рогов дверь…
Чудовище просунулось внутрь и одним взмахом снесло лицо бойцу Хамида, дальше медлить нельзя было. Рамад вынул кинжал и встал на колени рядом с Люкеном. Взломщик лежал рядом, но если Мерьям хочет съесть чье-то сердце, пусть оно будет принадлежать человеку здоровому.
– Прости, – прошептал он затихшему Люкену, вонзил кинжал глубоко ему в грудь и принялся пилить грудину. Вот подалось одно ребро, второе… Тирон в ужасе уставился на него от двери.
– Что вы делаете?! Оставьте его, господин!
Но Рамад продолжал пилить, прорубаться сквозь кожу и мускулы. Алу всемогущий, Алу всемогущий, сердце все еще бьется! Он ясно видел, как оно слабо пульсирует в груди…
– Прости меня, Люкен.
– Уйди от него! – Тирон кинулся было к Рамаду, но Эмре налетел на него и снова прижал к двери.
Рамад высвободил наконец сердце, теплое, алое, как рубин, и поднес ко рту Мерьям. Она откусила кусок и принялась сосредоточенно жевать, ее полуопущенные веки трепетали. Еще кусок… Кто-то отшвырнул Рамада на пол. Тирон навис над ним.
– Ты осквернил тело моего брата!
Дверь распахнулась под натиском чудовища – оно ввалилось в хранилище прежде, чем кто-нибудь успел на него замахнуться. Тирон отпустил Рамада, оба вскочили на ноги, глядя, как тварь ползет к ним по скользкому от крови полу. Цицио размахнулся и рубанул ее по плечу, но когтистая лапа с невероятной быстротой располосовала горло, и тварь, опустив рогатую голову, бросилась на Готиста. Готист не успел даже вскрикнуть – рог пробил его доспехи, вошел в плоть. Мгновение – и тварь, дернув головой, отшвырнула его, легко, как волк – заячью тушу.
Второй демон протиснулся в хранилище. Хамид и его люди все еще толкали дверь, пытаясь закрыть ее, но все понимали, что битва проиграна.
Цицио кое-как смог встать и кинулся было на второе чудовище, но оно отшвырнуло его в угол с такой силой, что он больше не поднялся. Будто почуяв сильного соперника, оно обернулось к Мерьям, раскинуло лапы. Пригнулось к полу, словно чувствовало опасность.
Мерьям все еще была занята сердцем Люкена, кровь стекала по ее подбородку и шее, руки как в алые перчатки оделись. Сила Люкена вливалась в нее, возвращала истинный облик.
Чудовище пригнулось и бросилось вперед с такой скоростью, что Рамад не успел даже рвануть наперерез.
