Эмре задумался. Цена, конечно, превышала обычную стоимость качественного табака такого редкого сорта, но и нечестной ее нельзя было назвать.
– По рукам.
– Тогда подожди здесь.
Эмре покачал головой.
– Простите, господин, но мой хозяин велел мне выбрать самому. Он желает получить лучшее из этого завоза. – Видя, что Серкан медлит, он продолжил: – Он знает, что лучшее вы храните на задах склада. Ничего не случится, если вы просто позволите мне посмотреть.
Разумеется, табак был лишь способом отвлечь Серкана, пока Хамид и Малыш Леми, здоровенный дурачок, воруют алхимические реагенты для Масида.
– Это неприемлемо, – ответил Серкан.
Эмре подождал, не добавит ли он еще чего-нибудь, и, не дождавшись, кивнул, затянул завязки сумки.
– Я понимаю.
– Однако, – продолжил Серкан, видя, что Эмре прилаживает сумку на пояс, – для господина Алу’акмана я могу сделать исключение. Если это будет не последний заказ.
Эмре широко улыбнулся, будто Серкан только что спас ему жизнь.
– Невероятная щедрость, господин мой! Невероятная щедрость!
– А раз он требует самое лучшее, округлим до тридцати пяти.
Эмре сделал вид, что всерьез раздумывает над этим предложением.
– Тридцать два, хаджиб, и по рукам.
Серкан встал, улыбнулся и от души пожал ему руку. Взяв со стола лампу, он поманил Эмре из конторы в темные глубины склада.
Уже внутри Агабэ свистнул, и из темноты появился низкий тощий человек с двумя ножами на бедрах. Агабэ что-то прошептал ему, и они вчетвером, с Серканом и Эмре во главе, прошли мимо ящиков, огромных мешков и мебели в чехлах. На чехлах виднелись печати кундунских мастеров и каравана Хюльи.
Серкан, как и задумано было, провел его в самый дальний угол склада и велел Агабэ со вторым охранником вытащить несколько ящиков.
Воздух удушливо пах табаком, запах был острый, землистый и одновременно цветочный. Дождавшись, пока Агабэ отодвинет ящики, Серкан вытащил из пола несколько досок, открыв тайник с ящичками поменьше. Пока он пыхтел, доставая верхний, Эмре быстро оглянулся через плечо и заметил веревку, спускающуюся из темноты. Черный силуэт скользнул по веревке и исчез в тенях.
Серкан открыл ящичек, распустил завязки мешочка, лежавшего внутри, и взмахнул рукой, приглашая Эмре проверить содержимое. Эмре присел на корточки, сделал глубокий, долгий вдох, словно тонкий ценитель. Специальной ложечкой, не касаясь пальцами, набрал табаку и высыпал его обратно в мешочек.
– Это из Ярамбы?
– Каждый листик, – гордо ответил Серкан.
– По запаху не похоже.
Он горько рассмеялся.
– Поверь мне, моя хозяйка долго боролась за право торговать с племенем Хидинди!
Эмре осторожно положил ложечку обратно и, заметив, что ящик будто сам собой поднялся в воздух в дальнем конце склада, закашлялся.
– Простите великодушно, но Алу’акман – человек принципов. Я разбираюсь в табаке и вполовину не так хорошо, как он, однако он много раз давал мне табак, купленный на Желобе, и это, – Эмре указал на ящичек, – не табак из Ярамбы.
Серкан растерянно уставился на него.
– Клянусь, ты ошибаешься. Все лавки на Желобе закупаются у нас, на этом самом складе.
– Тогда проверьте сами – может, случилась ошибка? Или откроем большой ящик и сравним.
– Берешь из этого ящика или не берешь вообще.
Эмре подавил желание уставиться на второй летающий ящик. Краем глаза он заметил, как тот плывет к окошку под крышей – Малыш Леми тянул веревку, не жалея сил. Ему осталось вытянуть еще один ящик и Хамида.
– Вижу, мои слова вас оскорбили, вы уж простите великодушно. Мой хозяин человек строгий: если я приду с неправильным табаком, мне достанется сильнее, чем если б я вообще ничего не принес.
– Что и случится, если ты не возьмешь то, что я предлагаю. И цена, кстати, только что увеличилась до тридцати пяти.
Эмре поднял руки.
– Конечно, конечно! Просто дайте мне взглянуть еще раз!
Он снова опустился перед ящиком, несколько раз откашлялся, заглушая скрип веревки, задевающей оконную раму, и несколько раз нарочито глубоко вдохнул, постоянно останавливаясь и глядя перед собой, будто пытался расслышать что-то.
– Хм-м, – сказал он наконец, снова высыпав табак. – Не могли бы вы поднести фонарь поближе?
Серкан взял фонарь, но ближе не подошел.
– Не трать мое время, – сказал он и отвернулся.
– Стойте, прошу! – Эмре схватил его за рукав, отвлекая от третьего ящика, начавшего свой неспешный полет. – Я просто боялся, что ошибся! Простите, это не моя вина, просто мой хозяин такой суровый!
Серкан обернулся к нему, на его лице читалось отвращение.
– Выведите его, – велел он, выдернув рукав из хватки Эмре. – И покажите, что караванщики шутить не любят.
Эмре умудрился снова вцепиться в его рукав – Хамид как раз ухватился за веревку. Малыш Леми мог один сойти за троих силачей, но Эмре все равно порой ему поражался.
Агабэ и второй охранник сообща оторвали Эмре от Серкана. Агабэ всадил кулаком ему в живот, вторым врезал в челюсть. Эмре особо не отбивался, но и принимать удары безропотно не стал, чтобы они ничего не заподозрили.
– Это просто ошибка! – Он протянул руки к Серкану. – Прошу, выслушайте!
