– Двое, – подытожила Камеил. – Больше, чем Девы обычно призывают в первый раз.
«Двое – это ерунда», – подумала Чеда. Она могла бы вызвать целый отряд: они рвались с поводков, ждали ее зова. Но вдруг она почувствовала среди них кого-то еще, обернулась…
Зов шел из Шарахая.
Она не знала, сколько простояла так, и очнулась, лишь когда кто-то потряс ее за плечо.
– Ты его почувствовала? – тихо спросила Камеил, глядя на нее с восхищением.
– Кого?
– Месута, Короля-Шакала, Повелителя асиримов.
Чеда пожала плечами, не понимая, что ее так удивило.
– Я что-то почувствовала, да.
– Он Король, дарующий нам асиримов.
– Знаю, но я просто вызвала их, как ты мне велела.
– Да, но это он позволил им откликнуться на твой зов. Без него ты бы ничего не смогла.
«Нет, – подумала она. – Я смогла бы забрать их у него, если б захотела».
Но стоило этой мысли возникнуть, как в голове раздался едва слышный, далекий шепот:
«Не дразни его».
Она узнала этот голос: Сеид-Алаз, Король тринадцатого племени заговорил с ней, но слишком опасно было отвечать ему сейчас.
Она расслабилась, освободила разум, чтобы Месут не прознал лишнего, и лишь двое асиримов остались рядом, остальные померкли.
«Придите, – позвала она. – Придите, ибо я нуждаюсь в вас».
Они вновь завыли вдалеке, так же, как в ночь Бет За’ир. Однако в этот раз она почувствовала, что воют асиримы из-за нее, словно это она скормила их адишарам, превратила в этих несчастных, искаженных существ.
Ей хотелось сказать им, что она освободила бы их, если б могла, но, опасаясь, что Месут слушает, промолчала. Она не знала, могут ли асиримы чувствовать ее замешательство, но крики их сделались отчаяннее, слезы невольно покатились по щекам.
– Почему ты плачешь? – спросила Камеил, утирая их. Чеда не ожидала такой ласки от самой холодной и резкой из Дев. Значит, вот как сильно Камеил на самом деле заботится о сестрах!
– Потому что… они такие храбрые… – ответила Чеда, понадеявшись, что Камеил не станет расспрашивать.
– Истинно так. А теперь держи их, не отпускай, пока я не велю, поняла?
Чеда кивнула.
– Хорошо. Теперь ты, – Камеил нетерпеливо поманила Индрис. – Иди сюда, посмотрим, справишься ли ты так же хорошо, как твоя сестра.
Чеда с Индрис поменялись местами. Индрис пыталась скрыть зависть, но Чеда все равно заметила неприязненный взгляд. Ради чего она так старалась? Хотела впечатлить отца, Короля Кагиля, или Сумейю? Честолюбивая девчонка с черной саблей и силой Девы – к чему это приведет?
Пятый день путешествия Чеда провела в общей каюте под мерное покачивание корабля на дюнах. Индрис читала растрепанный Каннан – древний свод законов – в потертой кожаной обложке. Камеил вырезала на стрелах символы, Сумейя и Мелис сидели на койке Сумейи, склонившись над доской для абана.
Битва между ними разгорелась нешуточная, но через несколько ходов Сумейя победила. Мелис, потянув себя за связанные в хвост непослушные волосы, вновь принялась расставлять фигуры, раздраженно стуча по доске. Чеда наблюдала за первыми ходами, потирая правую руку. С каждым днем боль становилась все сильнее, и она знала почему. Асиримы не показывались ей, но она чувствовала их, словно огненное клеймо, не знающих усталости, воющих от боли, от голода и скорби.
Она немного чувствовала и асира Индрис. Та попыталась вызвать двух, как Чеда, но не смогла сосредоточиться, и долгое время ей не удавалось позвать даже одного. Однако в конце концов у нее получилось притянуть асира, выбранного для нее Месутом.
Ненависть исходила от этого асира, сильная, как трупная вонь. Неужели все Девы чувствовали от своих то же самое? Асиримы беспрестанно боролись, пытаясь сбросить ярмо проклятия, и Месут знал об этом, но знают ли Девы? Могут ли они вообще ощущать эту ярость? Вероятно, нет. Возможно, асиримы не делились с ними тем, чем поделились с Чедой, с кровью их крови. А может, Девы все чувствовали, но не знали, на кого эта ненависть направлена. С рождения их учили, что асиримы – святые защитники Королей, богами помазанных на царствование над Шарахаем и пустыней. Девы могли решить, что в них пылает ненависть к врагам Королей.
Чеда отказывалась верить, что, узнав правду, Девы продолжили бы использовать асиримов. Нет, такие, как Индрис, могли бы. Но точно не все.
Мелис встала, сердито глядя на доску, запрыгнула на свою койку под потолком и достала рукоделие: кожаный браслет со сложным узором, который плела последние несколько дней.
– Иди сюда, – Сумейя указала на освободившееся место.
– Я тебе не соперница, меня абану никто особо не учил, – ответила Чеда.
Сумейя хитро усмехнулась.
– И когда тебя это останавливало?
Чеда невольно улыбнулась в ответ и села рядом, придерживая правую руку.
– Сильно болит? – Сумейя кивнула на шрам.
Сперва палец просто ныл, но к вечеру уже всю руку жгло огнем. И все же Чеде не хотелось, чтобы остальные знали об этом.
– Так, ноет.
Сумейя расставила на доске белые и черные резные фигуры, отличавшиеся друг от друга формой и размером.
