Веревка исчезла под крышей. Агабэ с напарником продолжили пинать его, но боль Эмре не беспокоила. Ему достаточно было знать, что братья в безопасности.
Утро после разговора с Заидэ в савашаме застало Чеду и ее длань на борту «Дротика», королевского катера. Вокруг него наполнялись ветром паруса пятидесяти боевых кораблей: каракки, каравеллы и несколько галеонов, таких огромных, что Чеда не понимала, как они вообще ходят по песку. Это была едва ли не половина королевского флота. Примерно столько же патрулировали пустыню и стояли в караван-сараях. Были в гавани и суда поменьше: яхты Королей и легкие разведчики вроде «Дротика», однако больше всего поражали стены, высившиеся вокруг восточной границы. Сторожевые башни глядели в пустыню как часовые, готовые покарать врага, а ворота гавани будто возвел сам Тааш – два исполинских чудовища. «Слезы Наламэ», – подумала Чеда, глядя, как медленно расходятся их створы.
Мелис рассмеялась.
– Что? – спросила Чеда.
– Тебе только платьица и бантиков не хватает. А так – вылитая маленькая девочка.
Индрис, без сомнения, видевшая гавань десятки раз, ехидно усмехнулась, но Чеде было все равно. Она жадно разглядывала стены и нависающие над ними дворцы. Кто осмелится выйти против Королей на честный бой? Никто, потому враги и кружат вокруг как шакалы, выжидая, пока добыча не упадет перед ними сама.
Но чьи тогда корабли ей показало видение? Кочевников? Воинства? Но откуда им взять такой флот?
Они вышли за стены, и гигантские ворота с грохотом закрылись за ними. Волны янтарного песка стелились под синим небом до самого горизонта, запах людских жилищ, мулов и нагретого на солнце дерева сменился неуловимым ароматом, напоминавшим о сотворении мира. Слева по борту, словно стрела, выпущенная Таашем из могучего лука, бежал к горам акведук.
– Идемте, голубки, – позвала Камеил. – На нос.
Сумейя и Мелис переглянулись, будто обеспокоенные тем, как их младшие сестры справятся с ритуалом, но ничего не сказали. Индрис немедленно отправилась на приподнятую переднюю палубу, но Чеда видела, какая скованная у нее походка, заметила волнение на ее лице – словно отражение ее собственных тревог.
Ветер гудел в парусах. Камеил указала на фальшборт.
– Индрис, встань здесь. Смотри, слушай, но молча. Чеда, встань лицом сюда.
Индрис кивнула и отступила. Чеда заняла ее место, развернулась к бушприту.
– Знаешь ли ты, для чего мы травим себя ядом адишары? – спросила Камеил, указывая на шрам.
Чеда покачала головой.
Индрис усмехнулась, но Камеил не обратила внимания.
– Мы делаем это ради асиримов, святых защитников города. Они – клинок Королей, направленный в пустыню, но клинок этот в руках Дев. – Она взяла руку Чеды, коснулась шрама. – Яд поможет тебе чувствовать адишары и асиримов.
– Я уже их чувствую, – отозвалась Чеда.
Они все были там, в своих песчаных могилах под адишарами, – ждали зова. Одни застыли в ступоре, другие не обращали на нее внимания, но были и голодные, одержимые звериной яростью. Направленной на нее? На Королей?
– Каждой из вас Месут доверил по асиру. Чеда, найди того, который для тебя выглядит ярче всех, и призови. Если на то воля богов, трудностей тебе это не составит.
Неподалеку от корабля Чеда и вправду почувствовала двух проснувшихся асиримов. Один явно был ближе и ощущался четче – значит, его и выбрал для нее Месут.
«Приди, – позвала она, чувствуя, как все внутри противится. – Приди, ты нужен мне». Как волк, поймавший незнакомый запах, ближайший асир обернулся к ней, и сердце Чеды замерло. Она узнала ее, женщину, обращенную в Закатном дворце. Рия всемогущая, почему Месут выбрал ее? Это проверка?
Задумавшись, она поняла, что это действительно проверка, но не для нее. Раз Короли решили создать больше асиримов, значит, захотели бы и проверить, подчиняются ли они. А кто лучше всего подойдет для такой проверки, если не Чеда, новенькая, нетренированная Дева? Если даже она сможет, значит, опытные Девы и подавно справятся.
Асир тоже замерла на мгновение, не понимая, что делать. Чеда испугалась, что она как-то предупредит Месута, как в тот вечер, когда Чеда ждала в засаде, наложив на тетиву отравленную стрелу, но ничего подобного не случилось. Если асир и предупредила Месута, Чеда ничего не почувствовала – явным был лишь жест, которым женщина потянулась к ней, подтверждая связь. Но сама ли она этого пожелала? Или просто не смогла противиться?
Словно в ответ на незаданный вопрос, палец снова заболел. Чеда чувствовала, как растет гнев асира, чувствовала ее голод. Асир подбиралась все ближе, но за ней следовал еще один. Не избранный для Индрис – этот новый асир тоже хотел присоединиться к ним. Чеда ощущала его слабо – чувство, погребенное под гнетом божественного проклятия, – но знала, что эти двое связаны. Возможно, они были возлюбленными однажды, а может, братом и сестрой.
«Приди, если того желаешь», – сказала Чеда второму асиру и почувствовала его облегчение, смешанное с ненавистью за то, что боги заставили его просить.
Вдвоем асиримы подобрались ближе к кораблю, их вой боевым кличем разнесся над дюнами.
