– Порой, – продолжила Чеда, – их не удается успокоить. Например, говорить, что бояться нечего, – значит привлекать их внимание к страшному. А попытка обуздать гнев может привести к драке.
– Ближе к сути, – буркнул Зегеб.
– В толпе люди из взрослых и думающих превращаются в бездумных детей. Я решила, что, если попробовать отвлечь их от гнева, удастся потушить пламя.
– В безопасности, за стенами дворца, это звучит разумно, – сказал Ихсан. – Однако не слишком ли удачно подвернулись тебе эти птицы?
– Не просто удачно, мой повелитель. Эти птицы поистине дар богов. Боги не хотели кровопролития.
– Какие боги? – спросил Ихсан.
Чеда пожала плечами.
– Не могу знать.
– Один из стражников, стоявших у опустошенной вами баркентины, доложил, что видел высокую женщину со светлыми волосами, заплетенными в косы. Она шла наперерез толпе, как взрослый, пытающийся погасить гнев ребенка.
Ихсан умолк, не задав вопроса. Порой вопросы, которые выдумывали свидетели на основании его слов, говорили ему больше, чем возможные ответы. К чести Чеды, она ничего не ответила, лишь удивленно подняла брови. Притворство, разумеется, но умелое. Он подавил желание принудить ее рассказать обо всем – рано показывать ей свою силу. На потомках тринадцатого племени его способности работали плохо, а если пользоваться ими часто, и вовсе притуплялись. Потому он любил играть в эту игру без форы: никогда не знаешь, в какой миг наткнешься на потомка тринадцатого племени.
– Ты видела эту женщину? – наконец спросил он.
– Простите, мой повелитель, но боюсь, что нет.
Азад откинулся на стуле, рассеянно поигрывая ожерельем.
– Почему ты бросила свою сестру, Индрис Кагиль’ава одну на крыше башни?
Наконец маска Чеды слетела на мгновение.
– Она была не одна, мой повелитель, с ней было еще с дюжину человек.
– Не пререкайся. Вся ваша длань ушла, оставив ее.
– Не было времени, все произошло так быстро…
– Однако ты нашла время уговорить двух сестер последовать за тобой.
– Истинно так, мой повелитель, они были рядом, а Индрис – занята.
– Стрельбой из лука, – добавил Азад.
– Стрельбой из лука, – бесстрастно повторила Чеда. – В толпу.
– Ты ее осуждаешь?
– Я так не говорила, мой повелитель.
– Верно, не говорила, поэтому я и задал вопрос. Ты осуждаешь Индрис?
– Она была… чересчур усердна.
– Ты против усердия?
– Прошу прощения, мои повелители, но я здесь, чтобы отвечать на вопросы искренне, и, по моему мнению, есть времена, когда обнаженный меч сохраняет мир, сдерживая наших врагов, как это угодно богам. Но порой жестокость порождает лишь большую жестокость. Я решила, что волнения принадлежат ко второму случаю. Индрис так не показалось.
Повисла тишина. Азад выглядел недовольным, что было неудивительно, учитывая его связь с Девами. Мысли Зегеба трудно было угадать, но, кажется, он считал аудиенцию оконченной. Для Ихсана же этот разговор пролил свет на несколько вопросов.
– Что ж, прекрасно, – сказал он. – Это все.
Чеда поклонилась и вышла.
– Ты ей веришь? – спросил Зегеб, когда дверь за ней закрылась. – Веришь, что она не видела Наламэ?
– Нет, конечно, – ответил Ихсан. – Я уверен, что богиня вернулась, и не сомневаюсь, что она указала Чеде на тот корабль. Интереснее другое: почему Наламэ не пытается вмешаться?
Зегеб нахмурился.
– По-моему, эта история с птицами и есть попытка вмешаться.
Ихсан пожал плечами.
– Исключение, согласен. Однако ты не можешь отрицать, что до сих пор она сидела тихо и не совала нос в наши дела.
– Все может измениться в любое мгновение.
– Что правда, то правда.
Они помолчали.
– Обязательно ли рассказывать Киралу о том, что мы выяснили? – спросил Азад.
Хороший вопрос. Если Наламэ снова начала действовать, что это может значить для Королей и их общего будущего? Как это повлияет на его, Ихсана, собственные планы?
– Думаю, лучше пока об этом молчать.
– Как скажешь, – Азад встал, разгладил шелк зеленого с белым халата. – Что-то еще? У меня много дел.
– Ах, да, – Ихсан поднялся и поманил Королей в сторону выхода. – Я решил назначить встречу именно здесь не без причины. Не сопроводите ли меня?
По длинным, пустынным коридорам с высокими потолками они дошли до атриума и, спустившись на шесть этажей, вошли наконец в дышащий холодом коридор, освещенный масляными лампами на стенах. Телохранители Ихсана, стоявшие на страже, с поклоном расступились.
Ихсан открыл дверь, пропуская гостей в комнату. Внутри их ждал лысеющий мужчина в простом льняном таубе. Его седые волосы были взъерошены, на лбу запеклась кровь, кожа на носу и левой щеке содрана, но больше – никаких серьезных ран.
– Дорогие мои братья, позвольте представить вам Тарама, человека, сведущего, насколько мне известно, в растениях пустыни и их свойствах.
Азад раздраженно обернулся к нему.
– Мне что, прямо тут с ним разговаривать?
– Прямо тут, – просто ответил Ихсан. Азад поник.
– Так не может продолжаться. Проще будет перенести все в мой дворец.
– Если бы мы действовали в открытую – разумеется. Но за делами, которые мы проворачиваем втайне, я желаю наблюдать лично. И прежде чем ты спросишь: нет, твоя мастерская тоже останется в моем дворце.
