Боги, этот его взгляд! Как у мальчишки, который не понимает, что происходит, и готов сделать какую-нибудь глупость. В последний раз Эмре видел Леми таким, когда они пошли послушать музыку. Леми попросил музыканта сыграть песню, и тот с удовольствием выполнил просьбу. Когда Леми попросил ту же песню во второй раз, он согласился неохотно, а на третий раз отказался вовсе. Леми это обидело. Эмре, Хамид и Дарий прекрасно знали, чем это закончится. Хамид попытался успокоить Леми, поднял руки… Но тот, не замечая его, ринулся на бедного музыканта и, обрушившись на него, словно молот на наковальню, сделал из красивого лица отбивную. Когда его оттащили наконец, и ковер, и цитра, и одежда музыканта были залиты кровью.
– Леми, мы пойдем туда, обещаю. Просто подожди еще немного.
– Ты уедешь? С ним? – Леми показал на Исхака, но прежде, чем Эмре успел ответить, старик громко свистнул дважды.
– Подойди-ка, – он поманил Малыша Леми ближе и протянул ему руку, но Леми ничего не замечал. Его мощная грудь тяжело вздымалась, как у бойца, впервые оказавшегося в ямах, кулаки сжимались и разжимались, но Исхака это как будто не волновало. Он вновь протянул ему руку, и на этот раз Леми осторожно пожал ее.
– Ты любишь апельсиновые корочки? – вдруг спросил Исхак.
Малыш Леми моргнул.
– Апельсиновые корочки и гвоздику. Мы относим их в пещеры, далеко на западе Великой Шангази, и часами варим в горячей воде, а потом льем на раскаленные камни. Некоторые говорят, что это призывает Тааша, – такой сильный и резкий выходит запах. Но я всегда думал, что этот аромат угоден Йеринде, – стоит мне его почуять, как я начинаю предаваться честолюбивым мечтам. Прежде чем сюда приехать, я тоже нюхал пар апельсиновых корочек.
Эмре увидел, как разжался кулак Леми и взгляд сделался внимательным.
– Когда мы с Эмре вернемся, отправимся с тобой в бани и, вдохнув ароматы Йеринде, помечтаем о том, куда занесут нас ветра пустыни.
Леми уставился на него восторженно и кивнул.
– Вот и хорошо, – кивнул Исхак. – Подожди здесь. Мы скоро.
Малыш Леми снова кивнул, и Исхак подвинулся, давая Эмре место, после чего постучал рубиновым перстнем по деревянной раме. Возница, миреец такой тощий, что Эмре неловко было нагружать его еще больше, налег на оглобли.
Малыш Леми смотрел им вслед, но вряд ли видел: он выглядел так, будто мысли его витали где-то далеко.
Рикша загрохотала по камням. Исхак глянул на Эмре, огладил седую бороду.
– В катакомбах ты сказал мне, что хорошо знаешь Чеду.
– Истинно так.
– Расскажи мне о ней.
Однажды Масид обмолвился, что знал Айю, мать Чеды. Эмре казалось, что Исхак тоже знаком был с ними и пытался узнать детали, которые пропустил. Так с чего начать?
– У нее железная воля. Она может о себе позаботиться. Любит стихи и книги. И… веселая, смешная… была, пока не увязла во всем этом.
– А ее мать, Айю, ты знал?
Эмре пожал плечами.
– Знал, но она меня не знала. Вернее, мы были знакомы, но… она вечно меня гоняла, чтобы не ошивался возле их дома, особенно когда они переезжали. Однажды я ночью пробрался к окну Чеды, и Айя выпорола меня по заднице. – Он рассмеялся, хотя тогда ему было очень больно. – Сказала, что в следующий раз отделает выбивалкой для ковров, а потом – мечом.
Исхак задумчиво улыбнулся.
– И надолго ли это тебя отвадило?
– На одну ночь.
Смешок.
– Неужели так понравилась порка?
– Я боялся, что Чеде тоже досталось, и пришел извиниться.
– Получилось?
– Да, но в ту же ночь я опять втянул ее в неприятности. Мы сбежали посмотреть глотателей огня на Колесе, так что Айя потом снова ее выпорола.
– Упрямица, – сказал Исхак. Рикша как раз свернула на Корону, улицу, находящуюся неподалеку от западной гавани.
– Это я был виноват.
– Возможно, однако ее мать достаточно упряма, чтобы хватило и дочери.
– Так вы знали Айю?
Исхак кривовато улыбнулся.
– Да, я знал ее.
– Откуда?
Он не ответил, глядя, как дорога изгибается вокруг западных кварталов. На подъеме возница остановился, отпил из висящего на поясе меха. Справа, над жмущимися друг к другу домами навис Таурият. Исхак указал на него.
– Ты разговаривал с ней с тех пор, как она приняла черный клинок?
Эмре бросил быстрый взгляд на возницу.
– Можешь говорить, – кивнул Исхак.
– Мы говорили во дворце Кулашана, но недолго.
– Когда Дардзада рассказал мне об этом, я подумал, мудро ли было отпускать ее туда. И сейчас раздумываю над тем, можем ли мы позволить ей остаться.
Рикша вновь качнулась на рессорах, Эмре откинулся на сиденье.
– Теперь ей опаснее уйти. Короли ведь на все пойдут, чтобы наказать предательницу.
– Это так, сокол мой, – Исхак выдохнул, будто боролся с собой и проиграл. – Что ж, время у нас ещё есть. Не будем будить спящего волка… Я хотел поговорить с тобой еще кое о чем. Масид считает, что тебе можно доверять.
Эмре склонил голову.
– Это честь для меня.
– Он уверен, что ты не предашь ни его, ни истинных лидеров Аль’афа Хадар.
– Я не предам.
– Как тебе известно, за столом появился новый игрок. Сын Короля, воскрешенный твоей кровью, насколько мне известно.
Эмре снова задумался о том, какую именно власть дал Хамзакииру, напоив его своей кровью.
– Это правда.
