– Он, без сомнения, обладает обаянием и могуществом, однако, столько лет проведя в могиле, не знает о силе пустыни. Некоторые поведутся на его чары, но ты не должен обольщаться. В его жилах не течет кровь потерянного племени. Мы не должны допустить, чтобы другие перешли на его сторону.
Эмре задумался.
– Вы опасаетесь, что это уже происходит.
Исхак потер рубиновый перстень, словно талисман.
– Помнишь, как, придя в катакомбы, застал у нас гостя?
Эмре помнил. Какой-то незнакомый аристократ…
– Господин Азиз из Ишмантепа.
– Истинно так. У нас есть причины усомниться в его верности. Возможно, он соблазнился могуществом Хамзакиира, пустыня помнит и такое. А возможно, Хамзакиир совершил непростительное и заколдовал старейшин потерянного племени. У этого человека много тайн, и мы должны их разгадать.
– Только прикажите.
– Хорошо.
Они повернули и направились обратно к доходным домам.
– Как ты смотришь на то, чтобы усложнить жизнь капитану Серебряных копий?
– Стражник, Дева, Король – мне все одно.
Исхак пристально взглянул на него и похлопал по колену.
– Очень хорошо, Эмре Айкан’ава.
Малыш Леми обнаружился на том же месте: он стоял, прислонившись к стене, и чистил кинжалом ногти. Заметив рикшу, он выпрямился и в мгновение ока сунул кинжал в ножны. Рикша остановилась, Эмре спрыгнул и уступил Леми место. Леми немедленно взгромоздился на сиденье, сияя как принц с Золотого холма в день рождения.
Исхак дважды постучал по деревянной раме.
– Хамид передаст тебе распоряжения, – сказал он, и возница покатил рикшу дальше, но, из-за Леми, уже с куда большим трудом.
Чеда проснулась еще до рассвета. Вот уже много ночей она возвращалась в Обитель смертельно уставшая, но не могла сомкнуть глаз. Вчера они с Девами допоздна ходили по городу в поисках зачинщиков, но в конце концов, оставили это Серебряным копьям. Ей снились кошмары о льющейся крови, о пиках, пронзающих плоть, о криках боли и гнева, о безликой толпе, окружающей ее…
Просыпалась она, тяжело дыша, голова шла кругом от снов и подомовых обходов, которые Девы устроили по приказу Хусамеддина.
Она размышляла о богине. Как же ей хотелось поговорить с ней, расспросить, пока не пришли другие Девы! И все же она благодарна была за доброту. Наламэ спасла сотни, если не тысячи!
Чеда беспокоилась о Дауде. Жив ли он? Куда его забрало Воинство? Зачем им вообще понадобились ученые? Переживала за Эмре: конечно, он был в этом замешан, как и все доверенные скарабеи.
Убедившись, что в соседних комнатах тихо, она села за стол и зажгла свечу. Достав лист тростниковой бумаги, быстро написала Ювааню обо всем, что видела в последние несколько дней: о кровопролитии, о безумии скарабеев, поджоге гарнизона и пропавших выпускниках, о бунте в гавани. Наконец она подожгла лист и стала ждать.
Ответ пришел тут же:
«Прекрасно. Будь осторожна. Не пиши месяц, иначе, боюсь, Короли могут что-то заподозрить. Поговорим через месяц».
Чеда ждала продолжения, но его не последовало: страница вспыхнула и исчезла.
Она стиснула кулаки, в гневе схватила новый лист.
«А скарабей? Что ты знаешь о заговорах вокруг него?»
Снова быстрый ответ:
«Пока ничего. Надеюсь что-то узнать к нашей следующей беседе».
После того как и этот лист вспыхнул, Чеда еще долго сидела за столом, глядя перед собой. Боги всемогущие, месяц! Шесть недель! Неужто он не мог ей даже подачку бросить?!
Город еще долго будет гудеть от рыскающих шпионов Зегеба, Серебряных копий и Дев. Кровь прольется снова, все будут настороже, но все же это лучшее время для того, чтобы вести переписку. Разве в этом хаосе Короли обратят на нее внимание?
Уснуть не получалось, поэтому она, как обычно, вылезла на крышу казарм, чтобы посмотреть на город. Однако в этот раз ее взгляд устремился на восток, к высоким зданиям за внутренними стенами Обители Дев – посольствам Маласана, Каимира и Кундуна. Севернее от дороги, ведущей в Королевскую гавань, стояло посольство Миреи, построенное из камня, однако в мирейском стиле. Оно представляло собой сужающуюся кверху семиярусную башню с черепичными крышами на каждом ярусе. Чеде хотелось верить, что Юваань просто осмотрителен, но она знала, что это не так. С самого начала она была для него не больше чем марионетка, которую можно дергать за ниточки.
Она долго смотрела, как восходит солнце и посольства превращаются в черные силуэты на фоне золотой зари. Лишь когда утро полностью вступило в свои права, гнев превратился в намерение действовать.
– Скоро, Юваань, – сказала она мирейской башне. – Скоро ты узнаешь, что не надо играть с шарахани.
Когда в Обители Дев зазвонил утренний колокол, она спустилась с крыши подготовиться к новому дню.
Город накрыла невыносимая жара, поэтому Чеда с Заидэ тренировались в светлых льняных одеждах, которые Девы носили под боевыми платьями. Они сражались врукопашную, то пытаясь пробить защиту друг друга, то обойти. Работали в основном руками, но не забывали и о ногах, вставали так, чтобы в любой момент можно было ударить, нарушить стойку противницы.
