Чеда почувствовала разочарование. Она надеялась, что ее версию подтвердят или опровергнут, но Амалос ничего об этом не знал, а Заидэ строить догадки отказалась. Поэтому Чеда продолжила рассказ о тринадцатом племени, принесенном в жертву Королями. Они отняли жизни мужчин, женщин и детей, вычеркнули из анналов истории их культуру, их душу, словно и не было целого народа. Она рассказала о Сеид-Алазе и поцелуе, который он ей подарил, о втором путешествии к Салии, оказавшейся Наламэ.
Амалос обеспокоенно нахмурился, услышав о ней.
– Почему ты так уверена, что это была богиня?
– Она сама призналась. И спрятала от Гожэна.
Пришлось рассказать им и о ночи, когда она убила Кулашана, и о том, как Салия появилась вновь во время бунта, пройдя сквозь толпу как бесплотный дух, и указала ей на нужную баркентину. Щебет сотен птиц вновь возник в памяти, живое синее облако, хлопанье их крыльев… То, что эта красота остановила бунт, казалось таким невероятным и вместе с тем таким естественным! Она заметила, что Заидэ и Амалос смотрят на нее с благогове-нием, и перестала говорить.
– Что такое?
– Она решила выйти на свет, – ответила Заидэ.
– О чем ты?
– С самой ночи Бет Иман другие боги преследовали ее, – сказал Амалос. – Они и раньше ее недолюбливали, но после того судьбоносного дня и вовсе открыли охоту, преследуя каждое ее перерождение.
– Но почему? Чего они боялись?
Амалос устроил белую бороду на груди, разгладил.
– Вот именно – чего? Мы знаем, что Наламэ не сошла на Таурият, когда тринадцать Королей воззвали к богам пустыни.
«Тринадцать Королей» звучало странно, но, разумеется, Сеид-Алаз был среди них. Наверняка он так же отчаянно хотел уберечь Шарахай от кочевников, как и остальные Короли. Боги еще не потребовали кровавой жертвы, его племя еще не избрали, чтобы заплатить цену.
– Наламэ всегда знали как богиню, наиболее близкую к людям. Некоторые говорили, что одного этого было достаточно, чтобы другие боги взревновали. К тому же они страстно желают того, что есть лишь у людей: крови первых богов. Однако я подозреваю, самая серьезная причина в том, что Наламэ знала, какую цену потребуют ее братья и сестры, и отказалась в этом участвовать. Знала, что переубедить их не выйдет, что они придут мстить. Вполне возможно, они убили ее, прежде чем отправиться на Таурият.
Чеда нахмурилась.
– Но Короли ведь тогда еще не согласились на их требования.
Амалос развел руками, словно изображая бесконечность пустыни.
– Разве не способны боги обманывать людей и подчинять их своей воле?
Чеда задумалась.
– Тогда выходит… они могли и разжечь гнев шейхов. Чтобы те объявили Шарахаю войну.
Амалос улыбнулся, довольный, как наставник – хорошо ответившему ученику.
– Очень хорошо, Чедамин. Я тоже думал об этом, но кто теперь знает правду? Так много знаний утрачено…
Язычок пламени в фонаре покачнулся, тени затанцевали на стенах.
– Наламэ вновь явила себя миру, вот что сейчас важнее, – сказала Заидэ. – За эти четыреста лет другие боги находили и убивали ее не меньше дюжины раз.
– Больше, – добавил Амалос. – Но уничтожить ее оказалось труднее, чем полагали ее братья и сестры. Порой она возрождалась через несколько лет, порой – через несколько поколений. Иногда она появляется в обличии женщины, но есть сведения и о мужских воплощениях. Порой она девушка, порой старуха, ведунья и провидица, безумная колдунья в пустыне. Возможно, она притворяется, что не знает своей истинной натуры и роли в истории Шарахая, возможно – ослеплена вереницей бесконечных смертей и перерождений. Сложно сказать наверняка.
«Ослеплена»… Чеда вновь подумала о Салии, слепой, но видящей все.
– Салия никогда не пыталась меня обмануть, я чувствую.
– Ты способна определить, когда Салия лжет? – Амалос усмехнулся, явно ставя ее опыт под сомнение. – И не допускаешь мысли о том, что богиня может тебя обманывать?
– Когда мы с матерью пришли к ней, у меня было видение о будущем. Салию это не просто удивило – напугало. Так же она смотрела на меня, когда я пришла к ней во второй раз, после того как вы отказались мне помогать.
Амалос уткнулся взглядом в колени, будто нашел там что-то ужасно интересное, и развивать тему не пожелал.
– Я понимаю, что она могла обмануть меня. Но я долго об этом думала и пришла к выводу, что, возможно, оба раза она что-то заметила в моих видениях и вспомнила свою истинную натуру. Может быть… она пожертвовала мамой, чтобы понять больше.
– О чем ты? – спросила Заидэ.
– Мама попросила ее спрятать меня. Но после того как я забралась на ее акацию и заставила колокольчики звенеть, она даже думать об этом отказалась. Я думаю, она знала, что мама умрет и я однажды вернусь к ней.
Амалос поерзал.
– Видения и пророчества тяжело понять правильно, думаю, Король Юсам не раз тебе об этом говорил. Возможно, из всех зол она выбирала меньшее, путь, который поможет вам с ней добиться желаемого.
– Ценой маминой жизни.
– Невозможно спасти всех, особенно если боги против.
