– О, разумеется не моя! Однако отец охвачен сильнейшим гневом из-за того, что произошло в Училище. Он убежден, что мы слишком мягко обошлись с этими простолюдинами, которые роятся в западных кварталах как муравьи.
Чеда уже встречала таких, как Индрис, даже дралась с ними, но они никогда не злили ее настолько сильно. Индрис выросла во дворце отца, Кагиля, одного из немногих Королей, кто растил своих детей при дворе, если они того желали. «Семья превыше всего» – вот девиз потомков Короля-Исповедника. Говорили, что Индрис была его любимицей, и вот, это дитя, родившееся с драгоценными камнями на шее и золотыми браслетами на ногах, рассуждает о людях западных кварталов как о насекомых, которые годны лишь, чтобы давить их сапогами.
– К тому же он недоволен тем, что ваша любимая Дева позволила столь многим уйти. Да их нужно было перевешать за преступления!
– Я спасала жизни, – бросила Чеда. – А не стреляла по людям, как ты, будто они утки в тире!
– Все они были виновны в убийстве!
– Они просто хотели… – начала было Чеда, но Заидэ встала между ними.
– Я обо всем позаботилась, дитя, уж будь уверена. А теперь оставь нас, у нас еще много работы. И если я еще раз увижу, как ты шаришь по моим вещам, – тебя выпорют.
Индрис дерзко взглянула ей в глаза.
– Те, кто вырос во дворце Короля Кагиля, не боятся кнутов.
– Так, может, выпороть тебя прямо сейчас?
Индрис умолкла. Она бросила на Чеду высокомерный взгляд, как младшая сестра, вызнавшая то, что можно использовать против старшей, и, поклонившись, вышла, прикрыв дверь.
Когда ее шаги затихли в отдалении, Чеда выдохнула.
– Нам нельзя больше использовать этот туннель.
Заидэ вновь накинула веревку на ручку.
– Не глупи. Нужно мне было запереть дверь получше. В следующий раз просто поставлю Деву, которой доверяю, следить за коридором.
– Она расскажет своему отцу.
– Я расскажу ему первая. Ты должна разбираться в растениях и животных пустыни: в пещерах растет несколько видов лекарственных грибов, к тому же под Шарахаем есть целебный источник, излечивающий лишай и прочие кожные болезни. Не бери в голову, у нас есть множество причин спускаться в туннели. Если тебя спросят, изображай дурочку. Не давай Индрис повода заподозрить неладное, будь начеку. Мы не можем позволить себе новых ошибок.
– Хорошо, – сказала Чеда, хотя она вовсе не чувствовала себя хорошо.
– Каждый день ты будешь заниматься по шесть часов. Я продолжу учить тебя читать сердца, буду преподавать тебе историю, математику и языки: пишешь ты сносно, но над языками наших соседей нужно поработать. Мы расширим твои знания о растениях и травах, о ядах и лекарствах. И, конечно, манерах, дитя. Боги всемогущие, ты порой просто как бык в посудной лавке. Если ты собираешься искать подсказки вместе с Амалосом, тебе нужно учиться быстрее.
– Но зачем мне вообще учиться? Если бы я могла проводить с Амалосом больше времени…
– Не глупи. Если ты забросишь занятия, Девы – или, что еще хуже, Короли – заподозрят неладное. К тому же ты должна быть готова ко всему, Чедамин. Никто не знает, что ждет нас впереди. – Она взяла Чеду за плечи, окинула оценивающим взглядом. – Сейчас ты – только-только выкованный клинок, но, если как следует тебя наточить, какое получится оружие!
– А если Индрис или кто-нибудь другой придет, пока я буду у Амалоса?
– Я с ними разберусь. И попрошу Сайябим, чтобы дала Индрис столько работы, сколько эта девочка никогда в жизни не видела. К учебе Девы относятся более чем серьезно. А теперь повторяй за мной.
Заидэ показала ей несколько жестов: налево, направо, вверх, вниз – дорога до подвалов скриптория. Чеда запомнила последовательность и повторила.
– Еще, – велела Заидэ и удовлетворилась, лишь когда Чеда дважды «пересказала» ей путь.
– Хорошо. Завтра покажешь снова.
Дауд очнулся во тьме. В горле саднило, словно песку насыпали, – едва удалось прокашляться, – голова гудела, холод сковал все тело, влажный каменный пол будто высасывал тепло.
Дауд встал, попытался нащупать стену и наткнулся на ведро с водой, из него торчал черпак. Напившись вдоволь, Дауд вновь принялся ощупывать стены, пытаясь понять, как велика его темница.
Оказалось, что она представляет собой каменный мешок пять на пять шагов. Воздух был относительно свеж, но сквозняка не чувствовалось, пахло землей, как в туннелях скриптория.
Скрипторий, Училище, Шарахай… Какими же далекими они казались теперь! Словно остались в другом мире. Дауд решил, что, скорее всего, до сих пор где-то в пустыне. Но где? Шангази не зря называли Великой матерью. Она была огромна: чтобы пройти ее на корабле из конца в конец, потребовались бы недели.
Давай, Дауд, ты все вычислишь, нужно только подумать как следует!
