– Дитя Гожэна, – сам ответил Хамзакиир. – Эрек, один из древнейших чудовищ, созданных богом хаоса. Как и прочие эреки, он жаждал человеческой крови, потому что в ней кровь первых богов. Юные божества не обладают ею, и уж тем более – дважды проклятые эреки, в которых Гожэн вложил свой голод. Так вот, этот эрек отправился в Каимир, прикинувшись магом. Многие годы он прожил среди людей. И хоть он вдоволь напился их крови, нашлись и такие, кого он полюбил, кому позволил наблюдать за его чарами. Ему нравилось учить их своей магии, смотреть, как они колдуют над собственной кровью, создавая чары, о которых он и помыслить не мог. Но это и свело его в могилу. Через сто лет после того, как он пересек границу Каимира, его убили двое учениц, сестры-близнецы.
– Мне не интересны сказки про Каимир. Я хочу видеть своих друзей.
Хамзакиир поджал губы, недобро глядя на Дауда, будто уличный бугай, подозревающий, что будет драка.
– Твоя грубость мне неприятна.
– Я просто хочу уйти отсюда вместе со своими братьями и сестрами.
– Этот путь для тебя закрыт.
– Тогда что дальше? Вы думаете, я захочу у вас учиться? С чего бы?
– У этих сестер, – продолжил Хамзакиир, – был брат, также одаренный талантом к магии крови. Они не знали об этом, но эрек догадался и, подозревая недоброе, не стал помогать ему, когда начались изменения.
– Изменения?
Хамзакиир обернулся к нему, во взгляде его снова сквозил интерес.
– Есть те, кто имеет талант к магии крови, но проживает жизнь, так никогда об этом и не узнав. Но есть те, в ком дар пробуждается, и, неспособные справиться с ним, они погибают от жажды крови.
Дауд вдруг понял, почему там, на палубе, Хамзакиир смотрел на него так странно, почти с сочувствием. Почему отделил его от других выпускников. Почему делает ему это странное предложение.
– Вы думаете, что эти изменения убьют меня…
– Если оставить тебя с ними наедине – непременно. Скорость изменений зависит от силы того, чьей кровью ты был отмечен, а также твоего потенциала. За эти годы я перевидал многих, кто мог бы избрать так называемый «алый путь», но такого дара, как у тебя, не встречал практически ни у кого. Ты, бесспорно, сможешь стать могущественным магом. Но только если переживешь изменения.
Дауд покачал головой.
– И все-таки: почему я?
Хамзакиир задумался, выбирая слова тщательно, как повар выбирает ингредиенты на рынке.
– Одних изменения погубили, потому что те так и не поняли, что происходит. Другие умерли, потому что пришел их час. Однако были и те, кто погиб, зная о своих способностях, на глазах у тех, кто мог бы им помочь, – все потому, что в некоторых уголках пустыни магия крови запрещена и магов убивают за нее. Были, впрочем, и случаи… редкие случаи, когда смерть была осознанным выбором и преследовала определенную цель.
Дауд понимал, что Хамзакиир его испытывает, но не мог понять, в чем именно. Эта игра ему надоела, Дауд не доверял магу. Однако эти загадочные слова его заинтересовали. Кто-то важный для него умер вот так? Хамзакиир чувствовал, что его предали?
Нет… разгадка была в другом. Вот же они, все детали головоломки: Хамзакиир был сыном Короля Кулашана и сильным магом крови. Он сказал, что впервые узнал о своих способностях в Каимире. Но ведь тогда он еще не изменился и был лишь одним из перворожденных сыновей. Ему требовалось разрешение Королей на учебу, получить которое было трудно, ведь тогда магов крови в Шарахае преследовали.
– Ваш отец запретил вам учиться, – наконец сказал Дауд.
– Попытался запретить, – поправил Хамзакиир. – В благодарность за спасение каимирский царь предложил стать моим учителем, но отец струсил. Сыновья и дочери были для него разменными монетами, и он решил, что мертвый сын предпочтительнее, чем живой маг крови. Поэтому я сбежал в Каимир и, несмотря на призывы отца вернуться, несмотря на давление Королей, познал эту науку. – Он помедлил, оценивающе глядя на Дауда, словно вновь взвешивал все за и против. – Думаю, теперь ты понимаешь, что без моей помощи погибнешь.
Он обвел широким жестом пустыню и оазис караван-сарая.
– Что ты выберешь? Жить и учиться или… – другой рукой он указал на лестницу, убегающую в темноту, – …прятаться во тьме, пока твоя сущность не убьет тебя?
– Несколько дней назад вы сами хотели меня убить.
Он кивнул, признавая правоту Дауда.
– Человек всегда способен передумать.
Дауд задышал тяжелее и почувствовал, как забилась жилка на шее.
– Чтобы освободить их, я убил бы вас без сожалений.
– Меньшего я от тебя и не ожидал.
Боги всемогущие, что же делать? Он не хотел умирать, он хотел путешествовать. Учиться. Повидать мир. Но богам не интересны надежды и страхи смертных.
Ему пришла еще одна идея.
– Освободи хотя бы некоторых, и я сделаю все, что ты попросишь.
Хамзакиир покачал головой. Он был непреклонен, как монахи-отшельники, жившие в горных монастырях и спускавшиеся иногда в Шарахай.
– Как я уже сказал, их судьба предрешена.
Дауд подумал об Аниле, Мэйвэе и Джасуре. Бакхи прости, он никогда не хотел выбирать, кому жить, а кому умереть, но должен был попытаться сделать хотя бы это.
