Как только дверь за ним закрылась, Мерьям выпрямилась, взгляд ее сделался совершенно трезвым. Рамад едва не рассмеялся – настолько резким было перевоплощение.
– И зачем это представление?
– Люди вроде Базилио показывают свое истинное лицо только перед слабыми. Стоило мне показать свою неуверенность и спросить, не вернуться ли мне в Альмадан, он тут же заверил, что время терпит. Ни один разумный человек, особенно такой проницательный, как Базилио, никогда бы не посоветовал подобное, тем более когда в Каимире царит неопределенность.
Рамад помедлил.
– Так ты признаешь, что действуешь легкомысленно?
Мерьям помрачнела.
– Я ничего такого не признаю, это оправданный риск. Я имею в виду, что Базилио и вся его семья – марионетки Абрантесов.
– Абрантесы уже давно суетятся.
Мерьям кивнула.
– Отец не зря держал их близко. Их виноградники и отряды слишком ценны для нас. Однако не сомневаюсь, что именно Абрантесы послали Базилио в Шарахай следить за нами.
Рамад бросил взгляд на дверь.
– И что мы будем делать с нашим дорогим Базилио?
Мерьям пожала плечами.
– Пока ничего. Новости о моем возвращении смешают им все карты. Еще нескоро они отважатся на следующий шаг, заставят Базилио следить за мной, чтобы понять мои намерения. Пока же сыграем в большую игру.
Глаза Мерьям сверкнули тем самым блеском, что и в моменты, когда она говорила об охоте на Масида. Давно же Рамад его не видел… Все случившееся в Виарозе и Альмадане, смерть Алдуана и встреча с эреком как будто превратили Мерьям в другого человека… И вот, в мгновение ока, прежняя Мерьям вернулась. Почему? Рамад не хотел об этом думать, но страшная мысль вползла в его разум, пустила корни, глубоко, словно сорняк. Постыдная, грязная.
Когда он еще был послом, Алдуан все время мешал ему, был так осторожен, что Воинство каждый раз успевало сбежать. Даже Мерьям все сложнее было мириться с приказами отца. И теперь, когда ее никто больше не сдерживает, когда вся власть в ее руках…
Он вздрогнул. Что, если она забрала Хамзакиира в Каимир именно за этим? Могла ли заложить в его разум некий приказ, прежде чем вернуть Воинству, и отпустила, чтобы посмотреть, куда он ее приведет, думая, что свободен… Сколько сведений о Воинстве это дало бы Мерьям!
Однако эта идея строилась на допущении, что Мерьям способна убить собственного отца, чтобы получить больше власти или хотя бы больше свободы.
Нет, глупость. После гибели Алдуана она выглядела такой потерянной! Но что, если в ее глазах он на самом деле увидел не горе, а вину?
«Что я наделала, Рамад…»
– Выглядишь так, будто на собственную могилу наступил, Рамад Амансир.
Возможно, так и есть.
– Ты сказала про игру… и я вспомнил о Гулдратане. О своем обещании.
– Та девушка…
– Да, та девушка, Белая Волчица. Она этого не заслужила.
– Если ты так за нее беспокоишься, все, что нам нужно, – преподнести ему Хамзакиира на блюдечке. Вопрос – как.
– Я тоже об этом думал, – Рамад позвонил в стоявший на столе серебряный колокольчик. Мерьям приподняла бровь.
– Мы в Шарахае меньше дня, а ты уже сочиняешь планы. Я впечатлена, Рамад.
Служанка вошла в комнату.
– Моя повелительница?
– Впусти Тирона, – велел Рамад.
Служанка поклонилась и вышла. Мерьям вновь наполнила кубок недрогнувшей рукой и, заглянув в его алые недра, сделала медленный глоток, облизнула губы.
– Рассказывай.
Рамад отпил из своего кубка и кивнул.
– Помнишь, как я нашел Белую волчицу?
– Следя за Юваань Синь-Лэем.
– Думаю, пришло время выяснить, что императрице Алансаль нужно в пустыне.
– Значит, Мирея…
– Именно так, моя царица.
Царь Алдуан запретил им с Мерьям совать нос в дела Миреи, но после его смерти препятствий не осталось. Разумеется, осторожность была необходима – не стоило дергать за усы мирейского тигра, – но им давно уже следовало узнать, чего хочет императрица. А значит – присмотреться к Ювааню, ее основному шпиону в Шарахае.
И снова вернулась непрошеная мысль: что, если Мерьям все это спланировала?
Нет. Слишком цинично. Мерьям искренне любила отца.
В дверь постучали, и вошел Тирон – мужчина лет тридцати, хмурый, с нечесаной бородой.
Он низко поклонился обоим.
– Моя повелительница. Мой господин.
– Садись, – Рамад указал ему на стул Базилио. – Расскажи царице, что ты выяснил.
Тирон нахмурился еще сильнее, вспоминая.
– Я следил за Юваанем, как вы и приказали, прежде чем отправились в Каимир, но этот человек очень осторожен: ни разу не ходил в подозрительные места, не говорил с подозрительными людьми. Постоянно сидел на Таурияте. Руан, его человек, связывался со скарабеем лишь раз, после смерти Короля-Странника. А Осман, хозяин Ям, даже близко к Ювааню не подходил. – Тирон подался ближе. – Поняв, что тут глухо, мы начали следить за доверенными людьми Османа: Дехой, Бахралом и Фаидом, но ни один из них не связывался с Юваанем.
Мерьям перевела взгляд на Рамада.
– Алу всемогущий, не тяните кота за… хвост. Рассказывай уже, Тирон.
Тирон слабо улыбнулся в бороду.
– Один паренек в последнее время шустро продвигался по службе. Видно, Осман решил, что он готов к серьезным заданиям.
– Его имя?
