Ночь выдалась туманная, и, зная, что луна взойдет лишь через несколько часов, Чеда засела на крыше приземистого барака для слуг на территории мирейского посольства – по мирейским обычаям слуги не могли ночевать с господами под одной крышей.
Семиэтажная каменная башня посольства нависала над ней черепичными крышами. Бумажные фонари тускло светили в тумане, покачиваясь на крюках у входа, но ни одно окно не светилось.
Проверив, не ходит ли по стене одинокий охранник, которого она заметила раньше, Чеда вытащила из-за пазухи свиток и вытряхнула из него перо и чернильницу, подаренные Юваанем. Разложив все это на скате крыши, она достала из кармана маленький горшочек и сняла с него крышку. Внутри обнаружились мерцающие угли. Чеда раздула их, чтобы засветились ярче, и, сняв намотанный вокруг талии плед, накинула на плечи.
Положив на колено лист особой ювааневской бумаги, она обмакнула перо в чернила и написала:
«Мне нужно узнать, где скарабей. Расскажите все, что вам известно».
Она не видела толком, что пишет, и знала, что почерк у нее сейчас ужасный. Закрывшись одеялом, чтобы пламя не заметили, она сунула лист в угли. Стоило бумаге заняться, как Чеда бросила ее на крышу и высунулась из-под одеяла, выискивая среди окон башни нужное. Однако голубая вспышка успела ее ослепить.
«Пока ничего», – пришел ответ. Чеда снова прикрыла лист одеялом, чтобы не видно было вспышки, которая окончательно его уничтожит, и вновь уставилась в окна. Ничего не происходило. Возможно, окно Ювааня выходила на другую сторону, но она в этом сомневалась: мирейцы почитали Восток, дом восходящего солнца.
Чеда решила попытаться еще раз.
«Это больше не просьба. Я не собираюсь ждать».
В этот раз она выглянула из-под одеяла до того, как бумага загорелась. Вдох, выдох… И вот оно: вспышка на самом верхнем этаже. Она была уверена, что это покои Ювааня, но кто знает, он ли это писал. Не совпадение ли это.
«Вы действуете безрассудно. Я же просил вас подождать. До того дня больше никаких писем», – пришел ответ.
Чеда быстро рассовала письменные принадлежности по местам, вновь обернула одеяло вокруг талии и подобралась к краю крыши – между ним и башней натянуты были три шелковые веревки, во время святых дней и праздников вроде мирейского Нового года с них свисали обычно дюжины фонарей.
В последний раз проверив, не идет ли охранник, Чеда ступила на веревку, раскинув руки для равновесия. Она была не так грациозна, как Камеил, но смогла, отчаянно размахивая руками, добежать до четвертого этажа. Оттуда, взобравшись по декоративным каменным львам и драконам, как планировала, бесшумно выбралась на козырек крыши под окном Ювааня. За бумажной перегородкой теплился огонек свечи.
Стараясь не шуметь, она выбралась на балкон и, приоткрыв дверь, увидела Ювааня. Он сидел за письменным столом, не одетый, если не считать хлопковых штанов. На столе перед ним с металлической подставки свисали дюжины бумажных листов.
Заметив движение, Юваань резко обернулся к ней, его светлые глаза расширились от удивления. Он вскочил, мускулы напряглись под белой кожей, страх мелькнул во взгляде, который он бросил на Чеду, на меч, висящий на стене. Он готов был в любое мгновение броситься за оружием.
– И все же я хочу узнать ответ сейчас, – тихо произнесла Чеда. Она открыла лицо, и страх Ювааня сменился гневом. Он обернулся к столу, снова к Чеде…
– Глупая девчонка!
Он свистнул, и миреец в легком доспехе в мгновение ока вбежал в комнату.
– Взять ее, – велел Юваань, указывая на Чеду. Телохранитель замешкался, возможно, не ожидая появления Стальной девы в хозяйских покоях, но быстро сориентировался и напал, выхватив прямой обоюдоострый клинок.
Чеда отступила. Она не думала, что Юваань нападет на нее сам, – зачем ему кровопролитие? – но рисковать не хотела. Она прислушалась к сердцебиению телохранителя и, подпустив того поближе, нажала.
Телохранитель закашлялся, сбитый с толку, и этого мгновения ей хватило: она шагнула вперед, увернулась от его меча, словно в танце, – острие описало дугу в опасной близости от ее груди, надорвало ткань… Но Чеда не обратила внимания: она проскользнула под его руку и зарядила коленом в живот так, что телохранитель согнулся пополам. Следующий удар пришелся ему в челюсть. Телохранителя мотнуло в сторону, однако Чеда еще не закончила: рукоять шамшира врезалась ему в висок, и несчастный упал наконец, будто мешок подгнивших лаймов. Однако его хозяин не дремал: Чеда лишь на мгновение упустила его из виду, но стоило ей обернуться, как острие меча уперлось ей в шею.
Юваань сжимал меч уверенно, но рука его подрагивала от едва сдерживаемой ярости. Чеда не отступила. Она знала, что он еще не готов пролить кровь Стальной девы.
– По-вашему, я действую безрассудно? – Она бросила быстрый взгляд на клинок. – То, что вы задумали, в сотни раз хуже.
– Вы не можете вот так врываться ко мне и диктовать условия.
– Мой дорогой посол, я пришла, чтобы прояснить, насколько это важно для меня. Я сама виновата, следовало объяснить вам более доходчиво.
Клинок не шевельнулся, но гнев в глазах Ювааня поугас.
