– Я многим пожертвовала, чтобы добиться нынешнего положения, но не думайте, что моя старая жизнь забыта. Наоборот, теперь я еще больше дорожу тем, что потеряла. Поэтому ваше нежелание делиться сведениями меня расстроило. Прошу прощения.
– Я уже сказал, что мне мало известно.
– «Мало», вот как. А по вашим ответам у меня сложилось впечатление, что вы не знаете совершенно ничего.
– Ваше нетерпение может похоронить годы упорного труда.
– Не мое нетерпение, а ваше нежелание довериться мне. И опустите уже меч, если не хотите улечься рядом со своим охранником. Пожалуйста.
Юваань перевел взгляд на телохранителя, и Чеда, воспользовавшись моментом, мягко, но настойчиво отвела его меч, надавила на лезвие. Юваань выдохнул, одним движением сунул клинок в ножны и отбросил его. Скрестив руки на груди, он якобы расслабленно оперся о стол, его длинные белые волосы, рассыпавшиеся по плечам, доставали до столешницы.
– Воинство не доверяет мне настолько, чтобы рассказывать, где этот человек бывает и чем занимается. Они действуют осторожно и передают мне послания через Османа, как всегда. Между нами существует соглашение: я достаю для них то, что им нужно, а они помогают упрочить положение моей императрицы в пустыне. Мне все равно, насколько этот скарабей важен для вас, я не собираюсь из-за этого подставлять под удар свою миссию.
– Вы говорите очень складно, посол Синь-Лэй, но у меня сложилось впечатление, что вы крайне осторожный человек. Вы не стали бы ничего передавать Воинству, если б не имели возможности убедиться, что они выполняют свою часть сделки.
– Это не так уж сложно. К примеру, то, что вы описываете в своих посланиях, подтверждает, что я достиг своих целей. Однако знать о передвижениях каждого скарабея в Воинстве я не могу.
– Мои послания могли пролить свет на некоторые события, но, очевидно, я не единственный ваш источник, у вас есть и другие шпионы в Шарахае. Я рискую жизнью, переписываясь с вами. Помогите мне связаться с Воинством, и будем считать, что мы квиты.
Юваань помедлил. Чеда подумала, что сейчас он откажется, и попыталась придумать ответ, но Юваань принял иное решение.
– Думаю, есть способ поговорить с тем, кто знает больше.
– Я слушаю.
– Они скоро заберут новую партию эликсира. Того самого, которым поили тех отчаянных скарабеев, что напали на Училище. Его делает некий аптекарь Дардзада из купеческого квартала.
Чеду пробрала дрожь. Дардзада. Она не видела его с тех самых пор, как вернулась из дворца Кулашана.
– Когда?
– Через пять дней, поздно вечером. Это все, что я могу вам сказать. – Он помедлил, сокрушенно глядя на нее. – Не сомневайтесь: я скажу вам больше, когда узнаю.
Чеда кивнула и отвернулась к балкону.
– Свяжусь с вами через несколько недель.
Спускаясь с башни, она испытывала гремучую смесь чувств, зреющую внутри. К обычному раздражению на Дардзаду и желанию поговорить с ним – с любым, кто знал маму, – примешивалось что-то иное, сильнее и глубже. Она велела себе успокоиться, но ничего не вышло.
Это было предчувствие. Страшная буря поднималась в пустыне, грозя накрыть Шарахай. Где все они окажутся, когда она пройдет?
Через три дня после встречи с Юваанем Чеда наконец получила выходной, впервые за многие недели. Ей нужно было во что бы то ни стало увидеться с Дардзадой в нужный день, но, к несчастью, до выходного была еще целая неделя.
– Что мне сделать, чтобы ты согласилась поменяться? – спросила она у Камеил, выходной которой выпадал на нужный день.
Она как раз сидела, задрав ноги, и читала сборник непристойных маласанских стишков.
– Даже и не знаю, что с тебя взять.
– Подумай, чего бы ты хотела.
– Зачем тебе это?
– Труппа мирейских жонглеров и акробатов приехала. Дают только одно представление.
Это была правда, Чеда услышала о них сегодня утром. Камеил посмотрела на нее поверх книги с нескрываемым отвращением. Чеда пожала плечами.
– Мы с мамой всегда ходили на них посмотреть.
Камеил закатила глаза и снова уткнулась в книгу.
– Жонглеры, гарцующие в обтягивающих трико, прелестно. Не дай боги пропустишь такое зрелище.
– Так мы меняемся?
Камеил отмахнулась.
– Если тебе это так важно, иди.
Чеда подбежала к ней и чмокнула в макушку.
– Спасибо, сестра!
– Я тебе не сестра.
Чеда помахала ей и помчалась докладывать Сумейе.
– И если еще раз меня поцелуешь – во сне зарежу! – донеслось ей вслед.
Два дня спустя Чеда покинула Обитель Дев. Сразу идти к Дардзаде было нельзя – она не знала, есть ли за ней хвост, но на всякий случай решила не рисковать и, как всегда, отправилась на рынок специй. Чтобы успокоиться и определить, не следит ли за ней кто, она с час ходила между прилавками, пробуя вымоченный в араке чернослив с ванилью, имбирем и кориандром, нюхая пряности у новой торговки, бледной женщины в белом, обращавшейся с товаром как со священными дарами.
