Чеда купила мешочек кешью в карамели, припорошенных чем-то острым, пахнущим дымком, и свернула в южную часть рынка, к продавцам лимонада, краем глаза изучая движения прохожих. Чутье на слежку ее редко подводило – еще в детстве они играли в прядки на этом самом рынке, выслеживая друг друга, и она почти всегда замечала Эмре, Тарика или Хамида. А когда угрожала настоящая опасность – старшие мальчишки и девчонки, пришедшие надавать тумаков за срезанный кошелек, или сердитые торговцы, явившиеся расквитаться за украденный товар, – Чеда, завидев их, немедленно предупреждала своих особыми сигналами, а если опасность была близко, то и просто криками.
Но в этот раз ей потребовался час, чтобы заметить хвост – женщину. Скорее всего, молодую. Она с головы до пят закуталась в одежды и куфию цвета индиго, но Чеда умела узнавать людей по силуэту, подмечать особенности рук и ног, распознавать походку. Как бы «незнакомка» ни осторожничала, Чеда узнала в ней Индрис и немного ускорила шаг, словно была занята и собиралась уходить.
Индрис была хороша: она затерялась в толпе, не приближаясь, но и не отдаляясь, и никогда не смотрела на цель прямо: то делала вид, что ее интересует содержимое прилавков, то пробовала специи.
Чеда тоже старалась не оборачиваться, следя за ней краем глаза, чтобы та не поняла, что ее раскрыли.
Кто ее послал? Кагиль? Впрочем, вероятнее, она пошла сама. Ей отчего-то очень важно было поймать Чеду на ошибке и нарушении, опозорить ее перед всеми, хоть Чеда понятия не имела почему.
«Не глупи, – сказала она себе. – Когда это благородным нужна была причина, чтобы втоптать в грязь простой люд?»
На рынке специй легко было спрятаться: нырнуть под накрытый тканью прилавок торговца коврами, вскарабкаться на каменную колонну и затаиться на деревянной балке, среди пауков с виноградину размером. Но у Чеды был свой любимый тайник, никогда не подводивший: у стен старой крепости, за торговыми рядами проходила неприметная дорожка. В этом месте ряды как раз делали поворот, и незаметно уйти от Индрис было проще простого.
Чеда свернула за прилавки и, пригибаясь, добежала до Молодого Кхавы, торговавшего чужеземным уксусом из граната и кокоса и рисом с мирейских гор, даже простому уксусу придававший персиковый вкус. За прилавком возвышались три огромные винные бочки. Даже Старый Кхава не знал, откуда они взялись.
«Были тут уже, когда я прилавок поставил! – кричал он, поскольку туговат был на ухо. – Нравятся они мне! Не хочу убирать!»
Чеде это было только на руку: бочки стояли стеной, прижимаясь друг к другу боками, и в днище каждой была прорезана дыра. Чеда нырнула в первую, и знакомые душные запахи ударили в нос: забродившие фрукты, нагретый солнцем подгнивший дуб. Раньше они ей нравились, но сейчас почему-то казались неприятными. Когда-то она могла стоять тут во весь рост, а теперь приходилось пробираться к переднему краю согнувшись. Она хотела подобраться к щели между досками, но вдруг запнулась обо что-то.
Можно было догадаться, что не только ей известно было это место!
Девочка лет семи, маленькая, как мышка, съежилась в темноте.
– Тише, – прошептала ей Чеда, придвигаясь к щели. – Молчи, и все будет хорошо.
Шум рынка отсюда казался далеким. Она наблюдала, как прохожие тянутся мимо, как Молодой Кхава беседует с покупателями, не зная, что происходит у него за спиной. Вот мелькнуло синее платье Индрис: она пробежала мимо покупателей, окунавших в уксус кусочки хрустящего хлеба, вытянула шею, пытаясь разглядеть в толпе потерянную цель. Дождавшись, пока она отбежит подальше, Чеда собралась было уходить, но замешкалась перед девочкой.
– Удобное место, да?
Девочка молча смотрела на нее огромными глазами.
– Деньги на еду у тебя есть?
Она кивнула. Чеда рассмеялась.
– Врать ты не умеешь, девочка, тренируйся. – Она достала из кошеля два сильвала и бросила перед ней. Монеты упали в мягкую пыль, даже не звякнув. Если малышка будет осторожна, ей этого хватит месяца на два.
– Береги себя, – сказала Чеда на прощание и, выбравшись, поспешила к выходу с рынка, противоположному тому, к которому убежала Индрис. Пойти бы в Розовый квартал, просто взглянуть на свой старый дом, но ей не хотелось, чтобы Индрис шлялась там, поэтому она повернула на юг, к Колодцу.
Дойдя до поворота на Копейную, она почувствовала чье-то знакомое присутствие и замерла посреди улицы, рассеянно потирая шрам. Он вновь начал ныть, но это была приятная боль, словно она только что пробежалась по городу или час сражалась с Камеил.
Асир, поняла она вдруг. Та, из Закатного дворца, которую Месут выбрал для нее. Но как она нашла ее? Почему сейчас?
Чеда не могла упустить такую возможность. Ей нужно было знать, в чем тайна золотого браслета Месута, как он творит свою магию. Она подманила асира ближе, помня наставления Месута. Власть. Нужно подчинить асира и не потерять власти над собой. Что-то приближалось как лесной пожар, уже здесь, уже рядом…
«Помнишь, кто ты?» – спросила Чеда.
Асир отшатнулась, как собака, привыкшая, что все ее пинают.
«Помнишь, что он сделал? Как ты стала такой?»
