— Сейчас, сейчас. — Он снова рассмеялся очаровательным сердечным смехом, эффективно убеждающим мужчин и женщин, что Микаэль Бельман — доброжелательный и искренний человек, достойный их доверия. — Должен признать, на посту министра юстиции привыкаешь, что обычно мало времени у тебя, а не у твоих собеседников.
— У меня навалом времени. Раньше не было, а теперь уйма.
За этим последовала долгая пауза. Когда Бельман продолжил, сердечность его тона казалась чуть более наигранной.
— Я позвонил, чтобы сказать, как мы ценим твое участие в этом деле и твою порядочность. Мы в Рабочей партии заботимся о всеобщем равенстве перед законом, и именно поэтому я разрешил арестовать Рёда. Важно дать людям понять, что в хорошо работающем государстве, где главенствует закон, богатство и известность не дают никаких преимуществ.
— Скорее, наоборот, — возразил Харри.
— Прошу прощения?
— Не знал, что министр юстиции санкционирует аресты.
— Это не обычный арест, Харри.
— Об этом я и говорю. Некоторые аресты важнее других. И Рабочей партии точно не повредит охота на богатого подонка.
— Хочу добавить, Харри, что я уговорил Меллинг и Винтера, и они согласны на твое участие в дальнейшем расследовании. Прежде чем мы предъявим обвинения, нужно еще кое-что сделать. Я полагаю, теперь, когда арестован твой работодатель, ты остался не у дел. Твой вклад важен для нас, Харри.
Харри замедлил беговую дорожку до темпа обычной ходьбы.
— Они хотят, чтобы завтра утром ты присутствовал на допросе Рёда.
«Тебе важно показать, что герой дня — в твоей команде», — подумал Харри.
— Ну, что скажешь?
Харри обдумал услышанное. Почувствовал неприязнь и недоверие, как всегда при общении с Бельманом.
— Угу. Приду.
— Хорошо. Братт будет держать тебя в курсе. Мне пора. Спокойной ночи.
Харри бегал еще час. Когда понял, что убежать от неясного беспокойства не удастся, сел в одно из кресел («Пот впитается в подушку кресла? Ну и черт с ней!») и позвонил Александре.
— Ты скучал по мне? — проворковала она.
— М-м-м… Тот клуб, «Вторники»…
— Да?
— Их вечеринки проходили по вторникам. Кажется, твой друг говорил, что «Вилла Данте» верна этой традиции?
Уле Сульстад, главный редактор «Дагбладет», почесал щеку дужкой очков для чтения. Посмотрел на Терри Воге через стол, заваленный бумагами в кофейных пятнах. Тот сидел, ссутулившись в кресле для посетителей. Он не снял шерстяное пальто и шляпу фасона «свиной пирог», словно был уверен, что встреча займет не больше нескольких минут. Возможно, он был прав. Потому что Сульстад боялся этой встречи. Ему следовало прислушаться к коллеге из газеты, где Воге работал раньше. Коллега, помнится, процитировал фразу из фильма «Фарго»[90]: «Я за него не ручаюсь».
Сульстад и Воге обменялись несколькими общими фразами об аресте Рёда. Воге ухмыльнулся и заметил, что полиция схватила не того человека. Сульстад обратил внимание на его уверенный тон, но уверенность была характерна и для мошенников, они успешно обманывали сами себя.
— Мы решили больше не заказывать тебе статьи, — перешел к главному Сульстад, понимая, что следует быть осторожным и избегать слов вроде «отпускаем тебя», «расторгаем договор» или «увольняем», как устно, так и письменно. Хотя Воге работал по договору внештатного корреспондента, в суде по трудовым спорам хороший юрист мог использовать фактическое увольнение против них. Формулировки, которые озвучивал Сульстад, означали только отказ от печати статей Воге, но не исключали, что корреспонденту могут поручить другие задачи, предусмотренные договором. Например, проведение исследований для других журналистов. Но, как ясно дал понять редактору юрист «Дагбладет», в трудовом законодательстве было много подводных камней.
— Почему? — поинтересовался Воге.
— Потому что недавние события поставили под сомнение правдивость твоих статей. — И, поскольку кто-то сказал ему, что выговор более эффективен, если в нем звучит имя мишени, Сульстад добавил: — Воге.
Начав говорить, Сульстад подумал, что, пожалуй, напрасно выбрал назидательный тон, ведь он не продавливал Воге на обещание исправиться, а хотел избавиться от него, наделав как можно меньше шума. С другой стороны, надо было объяснить Воге, что руководство идет на такой решительный шаг, потому что под угрозу поставлена репутация «Дагбладет».
— Вы можете это доказать? — спросил Воге не моргнув глазом. Более того — он даже подавил зевок. Демонстративно, по-детски, но все же провокационно.
— Вопрос в том, сможешь ли ты доказать, что написал правду. Все это выглядит, пахнет и звучит, как вымысел. Если только ты не назовешь мне свой источник…
— Господи, Сульстад, как редактор этой газетенки ты вроде бы знаешь, что я должен защищать…
— Я не предлагаю тебе предать его имя огласке. Просто скажи мне. Я твой главный редактор. Я ответственен за то, чтó ты пишешь, а наша газета публикует. Понимаешь? Если ты назовешь мне источник, я буду обязан защищать его, как и ты. В той мере, в которой закон допускает конфиденциальность источников. Ты понимаешь?
Терри Воге издал протяжный стон.
