Крис Хиннёй объяснил, что завтра состоится предварительное слушание. На этом слушании судья, несомненно, предоставит полиции право посадить Рёда под стражу на четыре недели — обычный срок предварительного заключения. И, учитывая улики и серьезный характер преступления, срок содержания под стражей могут продлить, если сочтут это необходимым. Норвежское законодательство не ограничивает срок предварительного заключения, в принципе это могут быть годы. И для полиции особенно важно иметь возможность задерживать состоятельных людей, которые иначе могли бы использовать свои деньги и связи для уничтожения улик, или воздействия на свидетелей, или — да, были и такие прецеденты — для влияния на следователей.
— Например, на Харри Холе? — спросила ведущая. Как будто это как-то относилось к делу!
— Рёд оплачивает работу Холе, — ответил юрист. — Но Холе получил образование и подготовку норвежского полицейского и, естественно, имеет такое понятие о чести, какого мы всегда ожидали и ожидаем сейчас от сотрудников полиции.
— Спасибо, что присоединились к нам, Крис Хиннёй…
Прим убавил громкость. Выругался, обдумывая ситуацию. Если Хиннёй прав, Маркус Рёд может сидеть за решеткой непонятно сколько — причем в безопасной камере, где Прим не сможет до него добраться. Это не входило в план.
Он попытался собраться с мыслями.
Нуждался ли план — великий план! — в изменении?
Он посмотрел на розового слизня на кофейном столике. На скользкий след, который тот оставил за полчаса движения. Куда он направлялся? Была ли у него цель? Он охотился? Или убегал? Знал ли он, что рано или поздно улитки-каннибалы наткнутся на его след и пустятся в погоню? Знал ли, что промедление смерти подобно?
Прим прижал пальцы к вискам.
Харри бежал, чувствуя ток крови от сердца по всему телу, и одновременно смотрел, как ведущая новостей благодарит Хиннёя.
Крис Хиннёй был одним из трех полицейских юристов, с которыми Харри и Юхан Крон связались пару часов назад. Оба хотели узнать их субъективное и неофициальное мнение о том, есть ли шанс, что Маркус Рёд, учитывая имеющиеся в деле доказательства, признáет вину. Двое хотели дать ответ сразу, но Крон попросил их подумать до утра.
В новостях началось интервью с тренером «Будё/Глимта», и Харри перевел взгляд с телеэкрана, встроенного в беговую дорожку, на зеркало перед собой.
Небольшой тренажерный зал отеля был в полном его распоряжении. Он оставил костюм в номере, переодевшись в гостиничный халат. Зеркало напротив занимало всю стену. Харри бежал в обычных боксерах, футболке и ботинках ручной работы от Джона Лобба. Конечно, Харри выглядел нелепо, но ему было наплевать. По пути в зал он даже подошел в этом наряде к стойке регистрации и сказал, что встретил в баре приветливого священника, но забыл его имя. Чернокожая женщина-администратор кивнула и улыбнулась:
— Это не наш постоялец, но я знаю, кого вы имеете в виду, мистер Холе. Потому что он тоже подходил и спрашивал о вас.
— Правда? Когда?
— Не помню точно, вскоре после вашего заселения. Он интересовался номером вашей комнаты. Я ответила, что такую информацию мы не предоставляем, но я могу позвонить вам в номер. Он отказался и ушел.
— Хм. Он сказал, чего ему надо?
— Нет, просто ему было…
— Но он американец, не так ли?
— Может быть.
Харри прибавил скорость бегущей дорожки. Он держал хороший темп. Но достаточно ли быстро он бежит? Сможет ли он, в конечном итоге, убежать от всего? От всего, что осталось позади? От тех, кто за ним охотится? К спискам постояльцев любого отеля в мире имеет доступ как Интерпол, так и мало-мальски приличный хакер. Предположим, священник оказался здесь для присмотра за Харри; предположим, именно он «позаботится» о нем через два дня, когда истечет срок, а долг так и не будет выплачен. Ну и что? Сборщики долгов не убивают должников, пока не потеряют надежду получить с них деньги, да и тогда действуют в назидание другим должникам. И вот Рёд арестован. Найдена слюна на соске жертвы. Лучшей улики для суда, черт побери, не найдешь. Три полицейских юриста готовы сказать то же самое завтра утром, деньги переведут, и долг будет погашен, а они с Люсиль свободны. Так почему его разум все еще бурлит? Может, ему кажется, что есть в этом деле еще что-то, от чего он и пытается убежать?
Телефон, который Харри положил в углубление для бутылки, зазвонил. Никаких инициалов на экране не отобразилось, но Харри узнал номер и ответил:
— Говори со мной.
В ответ он услышал смех и затем тихий голос:
— Не могу поверить Харри, что ты отвечаешь по телефону так же, как во времена, когда мы работали вместе.
— Ха. А я не могу поверить, что ты все еще пользуешься прежним номером.
Микаэль Бельман снова рассмеялся.
— Поздравляю с Рёдом.
— С чем именно?
— И с работой на него, и с его арестом.
— Чего ты хочешь, Бельман?
