— Как я уже говорил, — объяснил Крон, — он здесь, потому что на самом деле не считает тебя виновным. Он думает, что ты был…
— Я слышал, что он думает! Но я не был ни в каком чертовом… гей-клубе.
Последние два слова он буквально выплюнул. Харри почувствовал, что на тыльную сторону его руки попала капелька слюны, пожал плечами и посмотрел на Юхана Крона. Комната, выделенная им троим для встречи, на самом деле была комнатой для свиданий заключенных с семьями. На зарешеченном окне висели шторы с рисунком из роз, сейчас подсвеченные утренним солнцем; обстановка состояла из стола с вышитой скатертью, четырех стульев и дивана. Харри не стал садиться на диван и заметил, что Крон также избегает этого. Похоже, адвокат тоже знал, что диван пропитан жидкостями от отчаянного торопливого секса.
— Не хочешь рассказать подробнее? — спросил Харри.
— Конечно, — согласился Крон. — Филип Кесслер рассказал, что в те два вторника, когда были убиты Сюсанна и Бертина, он был с человеком вот в этой маске. — Крон указал на кошачью полумаску, лежащую на столе рядом с членской картой. — У того человека было прозвище Человек-Кот. Оба эти предмета были найдены в твоем костюме, Маркус. И описание внешности, полученное от Кесслера, соответствует твоему облику.
— Правда? Ну и какие особые приметы он вспомнил? Татуировки, шрамы? Родимые пятна? Другие особенности? — Рёд переводил взгляд с одного на другого.
Харри покачал головой.
— Ну? — Рёд сердито рассмеялся. — Ничего?
— Ничего подобного он не помнит, — ответил Харри. — Но он почти уверен, что узнал бы тебя, если бы тебя потрогал.
— Мать твою за ногу, — сказал Рёд с видом, будто его вот-вот стошнит.
— Маркус, — увещевал Крон, — это алиби. Мы можем его использовать, чтобы немедленно освободить тебя, мы можем предъявить его как доказательство твоей невиновности, если уголовное дело все же решат возбудить. Понимаю, ты беспокоишься о влиянии этого алиби на твой имидж, но…
— Понимаешь? — взревел Рёд. — Ты
— Не забудьте: вы оба связаны контрактами, в которых есть пункты о конфиденциальности. Если вы скажете кому-нибудь хоть слово об этом, я подам на вас в суд.
Харри откашлялся.
— Дело не в тебе, Рёд.
— А в чем?
— Убийца на свободе и наверняка убьет снова. Ему будет проще, если полиция будет уверена, что преступник, то есть ты, уже пойман. Если мы скроем, что ты был на «Вилле Данте», это сделает нас соучастниками следующего убийства.
— «Нас»? Неужели ты правда думаешь, что все еще работаешь на меня, Холе?
— Я намерен соблюдать условия контракта и не считаю это дело раскрытым.
— Правда? Тогда верни мои деньги!
— Нет, пока три полицейских юриста придерживаются мнения, что тебе грозит обвинительный приговор. Сейчас важнее заставить полицию обратить внимание на другие факты, а значит, мы должны дать им информацию об этом алиби.
— Говорю вам — меня там не было! Я не виноват, что полиция не умеет делать свою работу. Я невиновен, и пусть это выяснят обычным путем, без этого… гейского вранья. Нет причин для паники и необдуманных действий.
— Ты идиот, — со вздохом констатировал Харри. Он говорил спокойно, будто фиксируя печальный факт. — Для паники есть все основания. — Он поднялся.
— Куда ты собрался? — спросил Крон.
— Сообщить в полицию, — ответил Харри.
— Ты не посмеешь, — прорычал Рёд. — Если ты это сделаешь, я устрою тебе и всем, кто тебе дорог, ад. Не думай, что я на это не способен. И еще кое-что. Возможно, ты думаешь, что я не могу отменить банковский перевод на Каймановы острова через два дня после того, как велел банку его провести? Ты ошибаешься.
У Харри словно щелкнуло в голове. Возникло знакомое чувство свободного падения. Он сделал шаг к стулу Рёда, и прежде чем тот успел опомниться, схватил его за горло. Рёд откинулся на спинку стула, вцепился обеими руками в предплечье Харри и попытался освободиться. Лицо Рёда покраснело из-за пережатого кровотока.
— Сделаешь это, и я убью тебя, — прошептал Харри. — Убь-ю.
— Харри! — Крон тоже вскочил.
— Сядь, я отпущу, — прошипел Харри, глядя в выпученные, умоляющие глаза Маркуса Рёда.
— Сейчас же, Харри!
