Кровавая луна полностью

Рёд булькал и брыкался, но Харри удерживал его. Сжал еще сильнее, ощущая силу и радость от мысли, что может выжать все соки из этого упыря. Да, радость — и то самое ощущение свободного падения, которое охватило его, когда он поднял первый бокал спиртного после нескольких месяцев трезвости. Но он уже осознавал, что радость угасает, сила хватки ослабевает. Потому что свободное падение не имело никакой награды, кроме недолгого ощущения свободы, и вело только вниз. На дно.

Харри отпустил Рёда. Тот с протяжным хрипом втянул воздух и согнулся в приступе кашля.

Харри повернулся к Крону.

— Полагаю, теперь меня уволили?

Крон кивнул. Харри поправил галстук и вышел.

Микаэль Бельман стоял у окна и тоскливо смотрел вниз, в сторону центра города, где виднелся небоскреб правительственного квартала. Ближе, у моста Гюльхауг, были видны верхушки качающихся деревьев. Ожидали, что ветер усилится. Говорили, ночью будет сильный шторм. Еще предсказывали что-то вроде лунного затмения в пятницу — между этими двумя событиями, само собой, не было никакой связи. Он поднял руку и посмотрел на часы — классические «Omega Seamaster». Без одной минуты два. Сегодня он почти весь день размышлял над выбором, перед которым поставил его начальник полиции. В принципе, подобное дело не должно было входить в круг интересов министра юстиции, но Бельман заранее вмешался, чтобы взять это дело на контроль и теперь не мог просто от него отказаться. Он выругался.

Вивиан осторожно постучала в дверь, открыла. Бельман нанял ее на должность личного референта не только потому, что она имела степень магистра политологии, после двух лет работы моделью в Париже свободно говорила по-французски и была согласна выполнять любые поручения: готовить кофе, встречать гостей, расшифровывать его речи. Она была красоткой. О роли внешности в современном мире многое можно сказать и многое уже сказано. Так много, что совершенно ясно: внешность так же важна сейчас, как была важна всегда. Бельман и сам был красивым мужчиной и не питал иллюзий, что это никак не повлияло на его карьеру. Вивиан, хоть и работала раньше моделью, не была выше него ростом, так что он мог брать ее с собой на встречи и ужины. Она жила с парнем, но Бельман рассматривал это скорее как вызов, а не как препятствие. На самом деле это было даже преимуществом. На наступающую зиму у него был запланирован визит в страны Южной Америки, главной темой визита заявили права человека — словом, поездка обещала быть чисто увеселительной. И, как Бельман говорил самому себе, на министра юстиции направлено куда меньше любопытных и осуждающих глаз, чем на премьер-министра.

— К вам начальник полиции, — тихо сказала Вивиан.

— Впустите его.

— В Зуме, — уточнила она.

— О?.. Я думал, он приедет.

— Да, но он только что позвонил и сказал, что добираться до Нюдалена слишком долго, а у него потом еще одна встреча в центре города. Он прислал ссылку, позволишь?.. — Она подошла к компьютерному столу. Быстрые пальцы, намного проворней его собственных, пробежали по клавиатуре. — Вот, — она улыбнулась и добавила, будто пытаясь сгладить его раздражение, — он на месте, ждет тебя.

— Спасибо. — Бельман продолжал стоять у окна, пока Вивиан не вышла из комнаты. Потом подождал еще немного, пока самому не надоело это ребячество, подошел и сел перед компьютером.

Начальник полиции загорел — похоже, провел недавние осенние каникулы где-то за границей. Но это не слишком украшало вид на экране: ракурс получился неудачный, и в кадр попадал в основном двойной подбородок. Вместо того, чтобы подставить под ноутбук стопку книг, шеф полиции водрузил его прямо на низкий письменный стол, за которым раньше сидел сам Бельман, когда был начальником полиции.

— В отличие от вашего района здесь дороги почти пустые, — произнес Бельман. — Я добираюсь домой в Хёйенхалл за двадцать минут. Тебе стоило бы попробовать приехать сюда.

— Извини, Микаэль, меня вызвали на срочное совещание по поводу одного официального визита на следующей неделе.

— Ладно, давай к делу. Кстати, ты один?

— Совершенно один, погнали.

Микаэль снова почувствовал раздражение. Право на небрежное обращение по имени и словечки типа «погнали» должно быть привилегией министра юстиции. Особенно когда у начальника полиции подходит к концу шестилетний срок пребывания в должности, а остаться ему на этом посту или нет будет решать уже не комиссар Национальной полиции, а Король в Государственном Совете[113] — то есть, по сути, министр юстиции. И Бельман мало что потеряет в политическом отношении, если отдаст бразды правления Будиль Меллинг. Во-первых, потому что она женщина, во-вторых, потому что она держит нос по ветру и понимает, кто здесь главный.

Бельман глубоко вздохнул.

— Просто чтобы правильно понимать друг друга. Ты хочешь получить мой совет относительно того, следует освобождать Маркуса Рёда из-под стражи или нет. И ты уверен, что вы можете сделать как то, так и другое.