Дорога на Топпосвейен не совсем соответствовала своему названию — «путь на вершину холма». Она петляла среди коттеджей, поднимаясь выше и выше, но закончилась, когда до вершины холма Колсос было еще довольно далеко. Терри Воге припарковался на обочине. Над ним стоял лес. В темноте он смутно разглядел какое-то светлое пятно выше по склону. Воге знал, что это скалы, по которым любят карабкаться альпинисты и прочие придурки.
Он коснулся ножен захваченного с собой ножа, посмотрел на фонарик и фотоаппарат «Nikon», лежавшие на пассажирском сиденье. Шли секунды. Шли минуты. Воге посмотрел вниз, на огни в темноте. Где-то там внизу была старшая школа «Русенвильде». Он знал это, потому что в в ней училась Джини, когда Терри сделал ее популярной. Именно он использовал свой авторитет музыкального критика и вывел ее и ту бездарную группу из андеграунда на свет, в мейнстрим, к деньгам. Ей было восемнадцать, она ходила в эту школу, и пару раз Терри приезжал сюда на машине, потому что хотел увидеть ее в школьной обстановке. Обычный интерес. Что в этом плохого? Он просто побродил по школьному двору, чтобы краем глаза увидеть звезду, которую создал. Даже не сделал ни одного снимка, хотя запросто мог бы. Воге тогда взял с собой длиннофокусный объектив и мог бы сделать замечательные, в высоком разрешении фотографии, на которых Джини была бы совсем не похожа на ее сценический образ опасной соблазнительницы. Фотографии невинной юной девочки. Но его могли неправильно понять, если бы кто-то обратил внимание, как он слоняется по школьному двору, поэтому он приезжал сюда только дважды и потом стал искать общения с ней на концертах.
Он собирался проверить время, когда телефон зазвонил.
— Да?
— Я вижу, ты на месте.
Воге огляделся. На дороге была припаркована только его машина, и в свете дорожных фонарей он увидел бы человека неподалеку. Может, этот парень наблюдает откуда-то из леса? Рука Воге сжалась на рукоятке ножа.
— Возьми фонарик и фотоаппарат, иди по дороге за шлагбаум и внимательно смотри налево. Примерно через сто метров увидишь на стволе пятно светоотражающей краски. Ясно?
— Ясно, — подтвердил Воге.
— Ты сам поймешь, что достиг нужного места, когда там окажешься. Как только это произойдет, у тебя будет две минуты на фотографирование. Затем ты возвращаешься, садишься в машину и едешь прямо домой. Если не уйдешь по истечении тех ста двадцати секунд — я приду за тобой. Тебе ясно?
— Да.
— Тогда пришло время пожинать плоды, Воге. Поспеши.
Связь прервалась. Терри Воге глубоко вздохнул, и тут его осенило. Он все еще может повернуть ключ в замке зажигания и убраться отсюда ко всем чертям. Он может пойти выпить пива в баре «Stopp Pressen». Рассказать всем, кто согласится слушать, что разговаривал по телефону с серийным убийцей и договорился с ним о встрече, но струсил в последнюю минуту.
Воге услышал собственный лающий смех, схватил фотоаппарат и фонарик и вышел из машины.
Наверное, это была подветренная сторона холма — как ни странно, здесь ветер дул не так сильно, как внизу или в центре города. В нескольких метрах от дороги Воге заметил лесную тропу. Он прошел мимо шлагбаума, в последний раз оглянулся назад, на освещенную дорогу, затем включил свой фонарик и продолжил путь в темноту. Ветер шумел в верхушках деревьев, гравий хрустел под ботинками, а Воге считал шаги и светил фонариком то на землю, то на стволы деревьев с левой стороны. Он отсчитал сто пять шагов, когда заметил блеснувшее в луче фонарика первое пятно светоотражающей краски. И дальше в чаще леса — второе.
Воге снова прикоснулся к ножнам в кармане куртки, а потом перекинул ремень фотоаппарата через плечо, перепрыгнул через канаву и стал пробираться между деревьями. Это был сосновый бор, и пространство между стволами позволяло передвигаться без особых усилий и видеть довольно далеко перед собой. Краску наносили на уровне глаз на стволы, располагавшиеся через 10–15 метров друг от друга. Склон становился все круче. У одного дерева Воге остановился перевести дыхание и провел пальцем по пятну краски. Оглядел палец. Краска свежая. Он стоял на ковре хвои среди могучих сосен. С высоты, с верхушек деревьев, доносился шелест, оттеняющий потрескивание и поскрипывание чуть качаемых ветром древесных стволов. Звуки раздавались со всех сторон, словно деревья вели между собой разговор, обсуждая, что делать с ночным гостем.
Воге пошел дальше.
Лес становился все гуще, видимость все хуже, расстояние между пятнами краски уменьшалось, земля стала неровной, а склон круто забирал вверх, и уже не было смысла считать шаги.
