— Бррр, — прокомментировал Хельге. — Не удивлен, что ты туда не пошла.
— Не ерунди! Конечно, я бы пошла, если бы в тот день у меня здесь не было так много работы. И ты пошел бы со мной.
— Пошел бы? — улыбнулся Хельге.
— Конечно! — Александра рассмеялась. — Я твоя гейская девушка-прикрытие. А теперь вообрази: ты, я и эти прекрасные люди. Вообразил?
— Йес.
— Видишь, ты гей.
— Как… Почему?!
— Скажи мне правду, Хельге. Ты когда-нибудь спал с мужчиной?
— Дай подумаю… — Хельге подкатил стол с трупом к ячейкам холодильника. — Да.
— Больше одного раза?
— Это не значит, что я гей, — возразил он, открывая металлический ящик.
— Конечно, это только косвенные улики. Доказательством, Ватсон, является то, что вы носите свитер, накинув на одно плечо и завязав под другой подмышкой.[9]
Хельге хихикнул и швырнул в нее салфеткой со столика с оборудованием. Александра, довольная, стремительно наклонилась, укрываясь за каталкой, где лежал труп. И замерла, уставившись на тело.
— Хельге, — тихо позвала она.
— Да.
— Кажется, мы кое-что упустили.
— Что?
Александра протянула руку к голове Сюсанны Андерсен и убрала в сторону несколько прядей волос.
— Что это? — спросил Хельге.
— Швы, — объяснила Александра. — Свежие швы.
Он обошел каталку, присмотрелся с другой стороны.
— Хм. Может быть, она недавно поранилась?
Александра внимательно рассмотрела швы, отодвигая и другие пряди.
— Это сделал не врач, Хельге. Квалифицированный специалист не использовал бы нити такой толщины — с ними прочного шва не получится. Это делали наскоро. И смотри — шов идет вокруг всей головы.
— Как будто с нее…
— Как будто с нее сняли скальп, — выговорила Александра, чувствуя, как ее пробрало холодом. — А потом пришили обратно.
Она посмотрела на Хельге. Его кадык судорожно поднялся и опустился.
— Мы будем… — Он осекся, но продолжил: — Мы проверим, что там… под ним?
— Нет, — твердо ответила Александра и выпрямилась. С нее хватит кошмаров и от собственной работы. А патологоанатомы получают на двести тысяч в год больше, чем она, и это их дело — выяснить, что там такое. — Это выходит за рамки нашей компетенции, — пояснила она. — Понимаешь, как раз такие вещи «прислуга» оставляет для взрослых.
— Хорошо. Знаешь, теперь я не против вечеринки сегодня.
— Отлично, — откликнулась Александра. — Но нам нужно закончить отчет и отправить его вместе с фотографиями в криминальный отдел Катрине Братт. О черт!..
— Что такое?
— Я только что поняла, что едва Братт прочтет об этой слюне или что там на самом деле, она обязательно попросит, чтобы я провела экспресс-анализ ДНК. И тогда я сегодня вечером в город не выберусь.
— Да ладно, можно же сказать «нет». Всем нужен отдых, даже тебе.
Александра уперла руки в бока, склонила голову набок и строго посмотрела на Хельге.
— И то правда, — вздохнул он. — Где бы мы были, если бы все отдыхали, когда им вздумается?
Харри Холе проснулся. В бунгало был полумрак, но белая полоса солнечного
света проникала из-под бамбуковых жалюзи и тянулась по грубому деревянному полу, через каменную плиту, служившую кофейным столиком, к кухонному столу.
На столе сидела кошка. Одна из кошек Люсиль — их было так много, что Харри не мог отличить одну от другой. Казалось, кошка улыбается. Медленно поводя хвостом, она спокойно наблюдала за мышью. Та бежала вдоль стены, иногда останавливалась, поднимала мордочку, тщательно принюхивалась и продолжала путь прямо к кошке. Слепая она, что ли? Потеряла обоняние? Приложилась к марихуане Харри? А может, как и те, кто искал в этом городе счастья, мышка верила, что она особенная, не похожая на остальных. Или что эта кошка не такая, как другие, у нее добрые намерения и она ни за что не станет есть мышь.
Харри потянулся за косяком на тумбочке, не отводя глаз от мыши, что бежала к кошке. Кошка прыгнула, впилась в мышь зубами и вскинула голову. Несколько мгновений мышь корчилась в пасти хищника. Потом обмякла. Кошка положила добычу на пол и, наклонив голову, смотрела на нее, словно не могла решить, стоит ли ее есть.
