— Тот дом, — напомнил Прим. — Он все еще стоит. Но ты должен прийти один, тебе надо ускользнуть от телохранителей.
— Ты имеешь в виду… — Маркус сглотнул, — …сейчас?
— Конечно. Я же вижу… — Прим наклонился вперед и положил руку на его промежность, — что ты хочешь этого.
Челюсть Рёда бесконтрольно ходила вверх-вниз.
Прим поднялся на ноги.
— Ты помнишь, где это?
Маркус Рёд только кивнул.
— И ты придёшь один?
Еще один кивок.
Прим знал: не нужно говорить Маркусу Рёду, что никто не должен знать, куда он собрался и с кем намерен встретиться. Токсоплазмоз делает инфицированного похотливым и бесстрашным, но не глупым. То есть неглупым в смысле достижения единственной цели, которая у него на уме.
— Я даю тебе тридцать минут, — сказал Прим.
Старший из охранников, Бенни, работал в этой отрасли уже пятнадцать лет.
Открыв дверь, он увидел, что посетитель надел маску.
Бенни наблюдал, как младший телохранитель обыскивает гостя. Кроме связки ключей, у посетителя не оказалось при себе ничего, что можно было использовать в качестве оружия.
При нем не было ни бумажника, ни документов, удостоверяющих личность. Он представился Карлом Арнесеном, и хотя это имя звучало как только что выдуманное, Рёд лишь коротко кивнул. Как и просил Рёд, они забрали мобильный телефон посетителя, и Бенни настоял, чтобы дверь в домашний кинотеатр осталась приоткрытой.
Разговор занял всего пять минут — по крайней мере, такое время Бенни позже обозначит в своих показаниях. Молодой «Арнесен» вышел в холл, забрал мобильный и покинул квартиру. Рёд крикнул из гостиной, что хочет побыть один, и закрыл дверь. Прошло еще пять минут, прежде чем Бенни постучал и сообщил, что с клиентом хочет поговорить Юхан Крон. Ответа Бенни не получил, когда же он открыл дверь, комната оказалась пуста, а окно, выходящее на террасу, — открыто. Взгляд Бенни упал на дверь пожарной лестницы, ведущей вниз на улицу. Охраннику сразу стало все ясно, так как за последний час клиент трижды намекнул, что заплатил бы немалую сумму, если бы Бенни или его коллега отправились на улицу Торггата или Йернбанеторгет раздобыть ему немного кокаина.
Маркус вышел из такси в конце дороги у ворот.
Есть ли у него деньги — первое, что спросил таксист еще в Ослобукте, когда Рёд садился в машину. Законный вопрос, если учесть, что на Маркусе была куртка прямо поверх рубашки и домашние тапочки. Но он всегда, при любых обстоятельствах носил с собой кредитную карту и телефон, без них он чувствовал себя голым.
Петли заскрипели, когда он открыл ворота. Рёд прошел по гравийной дороге, достиг вершины холма и испытал легкий шок, увидев в сгущающихся сумерках наполовину сгоревший дом. Маркус не был здесь с тех пор, как ушел от Молле и мальчика с идиотским домашним прозвищем Прим. Он читал в газетах о смерти Молле, был на похоронах, но не знал, как сильно пострадал дом. Оставалось только надеяться, что кое-какие кулисы сохранились, словно для того, чтобы они могли, так сказать, сыграть свою пьесу как следует. Чтобы смогли воспроизвести то, чтó они сделали и кем были друг для друга тогда. Хотя кем был Рёд для мальчика, знает только Бог.
Направившись к дому, Рёд увидел, как из входной двери кто-то вышел. Это был
Он подошел к молодому человеку; тот приветственно протянул ему руку и улыбнулся. До сих пор Рёд не обращал на это внимания, но у мальчика больше не выпирали два крупных передних зуба, делавшие его похожим на грызуна, теперь все зубы выстроились в красивый ровный ряд. Для обращения к прошлому Рёд предпочел бы прежние зубы, но едва он шагнул в дом, эта мысль вылетела у него из головы.
Снова легкий шок. Прихожая, гостиная — все черное и выгоревшее. Перегородки исчезли, оставив пространство открытым. Молодой человек… нет, мальчик провел Маркуса по первому этажу туда, где когда-то была его, мальчика, комната. Рёд понял, что ему не нужен свет, и вздрогнул от восторга, смешанного с ужасом: он столько раз проходил путь от подножия лестницы до спальни мальчика в ночной темноте, что до сих пор мог сделать это с закрытыми глазами.
— Раздевайся и ложись сюда, — сказал мальчик и посветил фонариком телефона в нужном направлении.
Рёд уставился на грязный матрас и обгоревший остов железной кровати.
И сделал, как ему велели. Одежду повесил на кроватную спинку.
— Снимай все! — приказал мальчик.
