— Ну что ты, — произнес Прим. — Позволь немного утешить тебя, отец. Я не собираюсь выполнять свой первоначальный план: разоблачить тебя, покончить с собой и оставить тебя жить с публичным унижением. Потому что мне, в конце концов, хочется жить. Видишь ли, я встретил женщину, которую полюбил. И сегодня вечером собираюсь сделать ей предложение. Посмотри, чтó я купил для нее.
Прим достал из кармана брюк обтянутую темно-бордовым бархатом коробочку и открыл. Маленький бриллиант кольца сверкнул в луче, бьющем со штатива.
— Да, вместо самоубийства я решил прожить долгую счастливую жизнь, но для этого мне необходимо остаться неузнанным. А значит, вместо меня должны умереть те, кто знает обо мне. Умереть должен
Прим снял указательным пальцем одну из слезинок Рёда и слизнул ее. В книгах пишут о горьких слезах, но разве в действительности не все слезы одинаковы на вкус?
— Плохая новость: сначала я хотел убить тебя медленно, чтобы компенсировать отсутствие унижения. Хорошая новость: я не стану убивать тебя слишком медленно, ведь скоро у меня свидание с возлюбленной. — Прим посмотрел на часы. — Ох ты, мне еще нужно заехать домой, принять душ и переодеться, так что нам лучше начать прямо сейчас.
Прим ухватился обеими руками за матрас. Двумя или тремя сильными рывками ему удалось вытащить матрас из-под Рёда, и железные пружины кровати заскрипели под весом приговоренного. Прим подошел к почерневшей кирпичной стене и взял походный примус, стоявший рядом с канистрой. Установил его под кроватью, под головой отчима, и зажег.
— Не знаю, помнишь ли ты, но это лучшая пытка команчей из книги, которую ты подарил мне на Рождество. Череп — будто котел, и через некоторое время твой мозг начнет закипать. Возможно, тебя утешит, что паразиты в нем умрут раньше тебя.
Маркус Рёд корчился и метался из стороны в сторону. Несколько стальных пружин вонзились в кожу, и капли крови упали на покрытый пеплом пол. Потом со спины закапал пот. Прим наблюдал, как вздулись вены на шее и лбу Маркуса Рёда, когда тот попытался закричать сквозь кляп из шерстяного носка.
Прим смотрел на него. Ждал. Он сглотнул — внутри ничего не происходило. То есть что-то определенно было, но не то, чего он ожидал. Да, он готовился к тому, что месть может оказаться не такой сладкой, как он представлял себе, но… но не к такому. Не к тому, что вкус мести будет похож на горькие слезы его отчима. И это стало скорее шоком, чем разочарованием. Он ощутил жалость к лежащему на кровати. К разрушителю его детства, к виновнику самоубийства его матери. Он не хотел этого чувствовать! Была ли Она виновата в этом? Ведь это Она принесла любовь в его жизнь. В Библии сказано, что Любовь превыше всего. Так это правда? Превыше даже Мести?
Прим плакал и не мог остановиться. Он подошел к обугленной лестнице, нашел тяжелую старую лопату, присыпанную пеплом. Взял ее и вернулся к железной кровати. Это не входило в план! Там было долгое страдание, а не сострадание! И все же он занес лопату над головой. Увидел отчаяние в глазах Маркуса Рёда; тот мотал головой из стороны в сторону, уклоняясь от лезвия, словно хотел прожить на несколько минут дольше, пусть даже в мучениях, чем умереть быстро.
Прим прицелился. И опустил лопату. Раз, другой. Три раза. Вытер брызги крови, попавшие в глаз, и наклонился, прислушиваясь к дыханию. Выпрямился и снова поднял лопату над головой.
После этого он выдохнул. Снова проверил время. Оставалось только уничтожить все следы. И надеяться, что удар лопатой не оставил на черепе следов, заставляющих усомниться, что это было самоубийство. Все остальное скоро уничтожит пламя. Он расстегнул ремни и убрал их в карман. Начало и конец видео, снятого на телефон Рёда, он обрезал, чтобы не выдавать присутствия другого человека и создать впечатление, будто Рёд сам отредактировал запись перед отправкой. Затем отметил все контакты в адресной книге Рёда, поставил время отправки на 00:30 и нажал «Отправить». Подумал обо всех этих испуганных, недоверчивых лицах в свете экранов. Стер отпечатки своих пальцев с телефона, прежде чем спрятать его в пиджак Рёда, и заметил, что на телефоне восемь уведомлений о пропущенных вызовах. Три из них — от Юхана Крона.
Прим облил тело бензином. Дал жидкости впитаться и повторил процесс еще трижды, пока не убедился, что бензин достаточно пропитал тело. Облил оставшиеся балки и уцелевшие стены, готовые легко поддаться огню. Прошелся вокруг, поджигая их. Не забыл оставить зажигалку у кровати, создавая впечатление, что отчим напоследок поджег себя сам. Вышел из дома своего детства, встал на посыпанную гравием дорожку и поднял лицо к небу.
Мерзость закончилась. Взошла луна. Она была прекрасна и скоро станет еще прекраснее. Небесная роза для его возлюбленной. Он скажет ей это. Именно эти слова.
